Книга С любовью, твоя злодейка, страница 40 – Виктория Аэтри

А к вечеру, когда первые эмоции немного улеглись, оставляя после себя лишь тягучую усталость и тяжёлые мысли, ко мне пожаловал Актион. Кронпринц, мой друг и, по несчастью, глава Тайной канцелярии, чей визит, как правило, не предвещает ничего доброго.

Флория…

Волнения, пережитые недавно из-за покушения на герцога и его семью, кажется, не прошли для меня бесследно. Ужасное происшествие настолько меня потрясло, что я ещё долго не могла прийти в себя. Просто чудом удалось избежать страшной беды, а всё случившееся основательно напугало меня и вывернуло душу наизнанку. Неудивительно, что вскоре последовал откат, давая знать о себе противным ощущением, когда внутри всё дрожит мелкой, неудержимой дрожью.

Застав меня в состоянии полного душевного раздрая, лекарь сразу же взялся за дело. А я даже и не надеялась, что услышу от него что-то хорошее.

Но мэтр Корадан быстро успокоил:

— Милая леди Флория, прошу вас, не переживайте. Сегодняшнее происшествие почти не повредило процессу лечения. Уже совсем скоро вы поправитесь окончательно.

Лекаря, кажется, ничуть не испугал мой импульсивный поступок. Напротив, мужчина выглядел даже очень довольным, пока обследовал мой многострадальный организм. Когда закончил свои манипуляции, аккуратно упаковал свои склянки и инструменты. В его взгляде читалось странное удовлетворение, будто он увидел нечто такое, что его весьма порадовало.

Быстро управившись, мэтр Корадан напоследок оставил на прикроватном столике все необходимые снадобья и рекомендации, ещё раз кивнул с ободряющей улыбкой и, попрощавшись, покинул меня.

Мне же ещё долго было неспокойно, эмоции от пережитого всё никак не отпускали. И кажется, это сверх меры напряжённое эмоциональное состояние и послужило неким спусковым крючком для моей памяти. Никак иначе не получалось объяснить то сновидение, что явилось мне ночью.

А проснулась я от собственных рыданий, когда до рассвета ещё было далеко. Сердце колотилось где-то в горле, сжимая его болезненным, тугим комом. Не сразу понимая, где нахожусь, в испуге огляделась и, к счастью, узнала собственную спальню, которая уже столько времени служила мне темницей. Комната тонула в предрассветных сумерках, серых и безжизненных, а по моим щекам бежали солёные дорожки слёз. Смахнув с лица влагу, я избавилась от слёз, но не от той пронзительной душевной боли, что не принадлежала мне, и в то же время была теперь моей неотъемлемой частью.

Этот сон был другим, не таким как раньше, когда мне снился Эдвард. Теперь… теперь сон вдруг приоткрыл для меня часть прошлого той, прежней Флории. Я смотрела на мир её глазами, чувствовала её кожей, думала её мыслями.

Сон был настолько ясным, что я до сих пор, уже проснувшись, чувствовала на коже прохладу шероховатых каменных стен, вдыхала терпкий, пыльный аромат сушёных трав и воска, слышала тихое, размеренное, почти монотонное пение монахинь за стеной, словно отголосок далёкого, умиротворённого мира.

Мне снился монастырь, который стал для меня убежищем. Я пряталась там, затерянная в горных ущельях, вдали от ослепительного блеска герцогского двора и от давящих, коварных теней моих настоящих хозяев.

Почему бежала и от кого? Бежала от него, Эдварда, которого успела полюбить так сильно, что это жгло изнутри, делая предательство невыносимым. И бежала ото всех, кто хоть как-то мог быть связан с людьми из страны Золотых Лотосов. Ведь это они послали меня в качестве шпионки в империю Щит Норваллы, Моей задачей было выведать у Эдварда самый сокровенный секрет его страны.