Книга Невеста для Лешего или как не выйти замуж за болото, страница 103 – Мира Аллен

— Мы тут решили, — начала она, тут же выпрямившись, — больше никого замуж слухами не выдавать.

Марья подняла брови.

— Серьёзное достижение.

— Сначала спрашивать, — добавила Ульяна. — Потом уже обсуждать.

Марья посмотрела на неё.

Ульяна смутилась.

— А лучше не обсуждать, конечно.

— Но это пока сложнее, — честно призналась Параска. — Мы же люди живые.

— Уже почти люди, — сказала Марья.

Параска кивнула, приняв это как похвалу.

— Ты права была. Нельзя девку, да и вообще человека, толкать туда, куда он сам не идёт. Даже если со стороны кажется, что дорога хорошая. Мы, может, и хотели как лучше, но вышло…

— Каравай с корнями, — подсказала Марья.

Параска поморщилась.

— Вот не надо напоминать. Я теперь на хлеб смотрю с недоверием.

— Это полезно. Хлеб тоже должен знать границы.

Соседка у колодца перекрестилась на всякий случай.

Параска кашлянула и всё же не удержалась:

— Но если ты когда-нибудь сама решишь выйти замуж, предупреди заранее. Хороший каравай быстро не делается.

Марья медленно повернула голову.

Параска подняла обе руки.

— Обычный каравай! Без корней. Маленький. Когда-нибудь. Может быть. Молчу.

Ульяна с трудом скрыла улыбку. Марья впервые за несколько дней почувствовала не злость, а что-то похожее на усталое веселье. Деревня не стала мудрой за одну ночь. Но хотя бы начала понимать, что чужая жизнь — не общая лавка, на которую можно присесть всем селом.

На краю Заречья, ближе к низине, уже слышался знакомый влажный голос. Марья пошла туда и застала Клаву у канавы. Кикимора стояла на камне, вся нарядная в болотном смысле: волосы вымыты от лишней тины, но тут же украшены новой, «концептуальной»; на плече висела мокрая тетрадка, а в руках она держала берестяной лист.

Перед ней сидел Фрол, наполовину высунувшись из воды, и выглядел так, будто пришёл не по доброй воле, а потому что заводь вытолкала его ногой. Рядом Меланья беззвучно изображала вдохновение, потому что петь ей всё ещё не разрешали.

— Объявляю новое дело! — торжественно сказала Клава, увидев Марью. — После пережитого я меняю направление деятельности. Никаких свадеб без согласия. Теперь я организую торжественные отмены, примирения, разрывы вредных обрядов и эстетические собрания без насилия над личной волей.

Марья посмотрела на неё долго.

— То есть ты всё равно будешь организовывать?

— Конечно. Но теперь с анкетой согласия.

Клава развернула берестяной лист. На нём кривыми буквами было написано:

«Вы точно хотите торжество?»

Ниже:

«Вы точно-точно хотите?»

И совсем внизу:

«Если не хотите, кого бить?»

Марья ткнула пальцем в третий вопрос.

— Убрать.

— Но это для безопасности.

— Для безопасности сначала спрашивают, потом не лезут.

Клава задумалась, наморщила нос и записала на краю: «Не лезть — предварительный этап».

Фрол буркнул:

— Я ей у заводи любые собрания запретил на сто лет.

— Сто лет — это почти завтра, если смотреть болотно, — сообщила Клава.

— Вот поэтому и запретил.

Меланья подняла руку, собираясь предложить песнь в честь новых правил, но Фрол, Марья и даже Клава одновременно повернулись к ней.

— Взглядом, — сказал Фрол.

— Молчаливой улыбкой, — уточнила Марья.

Меланья обиженно улыбнулась так драматично, что две лягушки на берегу прослезились и тут же сделали вид, что им попала ряска в глаза.