Книга Невеста для Лешего или как не выйти замуж за болото, страница 104 – Мира Аллен

Клава вдруг протянула Марье тонкую ленту. Не белую, не свадебную, а зелёную, с маленькими узелками и смешной кривой вышивкой по краю.

— Это тебе. На память о несостоявшемся безобразии.

— Без смысла? — уточнила Марья.

— Совсем без смысла. Декоративная травма.

Марья взяла ленту и спрятала в карман.

— Если она начнёт светиться, я верну.

— Не начнёт, — гордо сказала Клава. — Я теперь работаю только с добровольным мерцанием.

К полудню Марья сходила к лесной границе. Яга ждала у своей тропы, как будто знала, когда она придёт. Впрочем, Яга всегда выглядела так, будто знала всё заранее, просто позволяла людям по ошибке считать себя самостоятельными.

Агафья работала рядом с пограничными камнями. На ней был простой тёмный платок, руки испачканы землёй и рябиновой корой. Она очищала старые знаки от чёрной корневой гнили, перевязывала обереги, подсыпала соль в трещины между камнями. Прежней мягкой свахи, уютной и ласковой, почти не осталось. Перед Марьей была женщина, которая потеряла свою иллюзию и осталась наедине с тем, что натворила.

Агафья подняла глаза.

Не улыбнулась.

И это было правильно.

— Я думала, если боль большая, ей можно всё, — сказала она.

Марья остановилась в нескольких шагах.

— Нельзя. Просто люди часто не останавливают боль вовремя.

Агафья кивнула. Ни оправданий, ни просьб, ни «я же мать». Слова, которые ещё вчера могли бы звучать как щит, теперь лежали между ними ненужными обломками.

— Я буду работать столько, сколько скажет Яга, — сказала она. — Не чтобы меня простили. Чтобы закрывать то, что я открыла.

Марья молча достала из корзины пучок зверобоя и положила на камень рядом с ней.

Агафья посмотрела на траву. Поняла жест. Глаза у неё наполнились слезами, но она не потянулась к Марье, не попыталась коснуться, не стала благодарить так, будто один пучок трав мог отменить чужую украденную волю.

Яга одобрительно хмыкнула.

— Стала мудрее, девка.

Марья сразу повернулась к ней.

— Не начинай. Я просто устала ругаться со всеми подряд.

— Обычно с этого мудрость и начинается.

— Тогда я передумаю и снова начну.

— Для равновесия можешь иногда.

Марья фыркнула, но спорить не стала. На обратном пути лес был спокойным. Не ласковым, не радостным, не виноватым. Просто лесом. И это было куда лучше, чем когда он пытался быть свахой.

К вечеру она вернулась домой и увидела Велеслава у калитки.

Он стоял снаружи. Не на крыльце, не у двери, не в её дворе, где мог бы появиться как хозяин бора или герой недавней битвы. У калитки. Ждал.

В руках у него была рябиновая ветка и небольшой свёрток из тёмной ткани.

Марья остановилась у плетня.

— Заблудился? Лес в другой стороне.

— Я знаю.

— Тогда почему стоишь у моей калитки?

— Хотел убедиться, что граница у дома цела.

Марья посмотрела на рябиновую ветку.

— Граница у дома или повод?

Пауза была короткой, но честной.

— И то и другое, — сказал Велеслав.

Марья усмехнулась. Раньше он спрятался бы за долгом целиком, как за высоким забором. Теперь хотя бы оставлял в заборе калитку.

— Что в свёртке?

— Травы. Те, которые растут глубже в бору. Тебе трудно до них добраться без проводника.

— Это откуп за испорченную неделю?

— Нет. Повод.

— Уже лучше. Честнее.

Он протянул свёрток. Марья взяла, но калитку не открыла сразу.

— Границы проверил?