Книга Невеста для Лешего или как не выйти замуж за болото, страница 37 – Мира Аллен

— Если ты сейчас думаешь, как красиво пожертвовать собой ради леса, перестань. Я сегодня не в настроении вытаскивать древнего героя из самоуважения.

Велеслав повернул к ней голову.

— Я думаю не о себе.

— Уже звучит опасно.

— Кто-то нарушил закон бора.

— Иногда закон нарушают потому, что он плохо охраняется.

Он чуть заметно нахмурился.

— Закон охраняется не только силой.

— Тогда, может, ему стоит научиться охраняться умом? А то пока его обвели вокруг венка, грибного круга и моей руки.

Нить на запястье тихо вспыхнула, будто решила напомнить, что она всё слышит. Марья подняла руку.

— Не вмешивайся. Ты вообще главное доказательство того, что кто-то плохо поработал.

Лес вокруг мягко зашелестел. Не ветром. Ветра не было. Шелест прошёл по веткам, по мху, по низким кустам, и Марье очень не понравилось, что в нём послышалось что-то почти обиженное.

— И ты тоже не вмешивайся, — сказала она лесу. — У тебя с утра репутация ниже мха.

С ближайшей ели свалилась сухая иголка и легла ей на плечо. Марья сняла её двумя пальцами.

— Мелочно.

Велеслав посмотрел на неё долгим взглядом.

— Ты споришь с лесом, который ведёт нас к испытанию.

— Я разговариваю с местностью, у которой явно проблемы с пониманием слова «нет».

Они прошли ещё несколько шагов, и впереди над тропой две тонкие ветки сами собой склонились друг к другу, переплелись и вспыхнули крошечными белыми цветами, до неприличия похожими на свадебную арку.

Марья остановилась, смерила её взглядом и очень ясно сказала, что свадьбы не будет. Листья над головой зашелестели мягко, ласково и слишком похоже на «невеста волнуется», после чего Марья предупредила Велеслава: если лес ещё раз назовёт её злость волнением, она начнёт волноваться с топором. На замечание, что топора у неё нет, она ответила коротко: пока.

Сбоку из кустов кто-то бросил горсть лепестков. Марья велела собрать всё обратно, а когда лесная мелочь попыталась оправдаться красотой, заставила её переписать берестяную табличку «Дорога к счастью» на честное «Дорога к Ягиной проблеме». Велеслав наблюдал за этим с выражением существа, которое впервые видело, как человек добивается от лесной нечисти исправления вывесок. Марья только пожала плечом: значит, раньше люди плохо объясняли или слишком боялись требовать уважения. Нить на их запястьях потеплела, будто обряд счёл это первым подобием согласия, и именно поэтому Марью это особенно разозлило.

Сумерки сгущались. Тропа опускалась ниже, земля под ногами становилась влажнее, в воздухе появился болотный запах — тина, камыш, стоячая вода и сладковатая гниль. Где-то в стороне квакнула лягушка. Потом другая. Потом целый хор, будто болото тоже решило присоединиться к обсуждению. Велеслав остановился. Марья заметила, как изменилось его лицо. Не испугалось, нет. Но стало таким мрачным, что даже светящаяся линия под ногами будто потускнела.

— Что? — спросила она.

Из камышей впереди донёсся восторженный вопль:

— Нашла! Нашла невесту!

Марья медленно повернула голову на голос. В болоте что-то заплескалось. Камыши закачались. Оттуда летели брызги, ряска и чья-то счастливая, совершенно неуместная энергия. Велеслав произнёс очень тихо:

— Клава.

— Она звучит так, будто сейчас будет больно, — сказала Марья.

Из камышей раздалось: