Книга Фрейлина поневоле, страница 128 – Алексей Фирсов

Прасковья спрятала монету в карман, поклонилась и бесшумно выскользнула из спальни.

Я осталась одна. За окном раскачивались темные ветви деревьев, а в камине догорали угли. Я снова откинулась на подушки, чувствуя, как на губах расползается грешная, тайная улыбка. Завтра я узнаю подлинное имя своего лесного наваждения. Игра становилась всё более пикантной, и, похоже, на моей личной шахматной доске вот-вот должна была появиться фигура, которой не было ни в одном историческом учебнике будущего.

Глава 63. Лондонские фунты и парижские гости

Осень неумолимо забирала свое, окрашивая петербургские парки в багрянец и золото, а мои дела, меж тем, требовали решительных и холодных действий. Прасковья пока молчала, выведывая через конюшни правду о егере Митрофане, но мой инвесторский разум из двадцать первого века не позволял мне зацикливаться на одних лишь лесных фантазиях. Безопасность капитала — вот что стояло на первом месте.

Помня наставления Потёмкина о том, что недвижимость на юге должна приносить доход, я, однако, рассудила иначе. Замок на Украине, доставшийся мне от почившего польского шляхтича, находился слишком близко к неспокойным границам. Если начнется война с турками, эти земли первыми полыхнут в огне. К тому же, у меня уже были бескрайние угодья на Южном берегу Крыма, которые надежно оберегали егеря Светлейшего, и богатое имение в Тамбове. Украинский замок был лишним, балластом, который следовало немедленно превратить в ликвидные ценности.

Тайно, через доверенных приказчиков, я продала украинское поместье крупному местному магнату, искавшему расширения своих владений. Звонкое золото и тяжелые ассигнации были доставлены в Петербург в один из дождливых октябрьских вечеров.

А дальше в дело вступил лорд Джеймс Гаррис. Английский посол, свято веривший, что привязывает меня к британской короне и обеспечивает будущее своей "лучшей шпионке", сдержал слово. Используя каналы закрытой дипломатической почты, которая не подлежала досмотру на границах и была недосягаема для Тайной канцелярии, Джеймс переправил всю сумму в Лондон.

Вскоре через него же я получила заветные бумаги из Сити. Под вымышленным именем в респектабельном банке мистера Томаса Кутса на мое имя было открыто секретное хранилище. Теперь у меня, Алисы, застрявшей в теле фрейлины Анны Одоевской, появился свой собственный, пускай и небольшой, но абсолютно надежный золотой запас в фунтах стерлингов. Сидя у камина, я прятала банковские векселя в потайное дно шкатулки и с тихой, удовлетворенной улыбкой думала: «Подальше положишь — поближе возьмешь». В этой непредсказуемой империи, где фавориты падали с вершин, а царедворцы отправлялись в Сибирь за один косой взгляд, мой лондонский сейф был лучшей гарантией свободы.

Жизнь двора, тем временем, преподнесла новую кулинарную сплетню, которая мгновенно всколыхнула высший свет. Из Парижа, пресытившись европейским блеском, ко двору вернулся старый граф Александр Николаевич Строганов. Но вернулся он не один, а с молодой, ослепительно прекрасной новой женой, Екатериной Петровной.

Старый граф приходился родным дядей моей Амалии, и, разумеется, молодая графиня Голицына не могла упустить случая нанести визит столь важным родственникам.