Книга Фрейлина поневоле, страница 3 – Алексей Фирсов

Оторвавшись от своего нового лица, я шаткой походкой направилась к высокому окну, наполовину занавешенному тяжелыми портьерами. Окно было двойным, с толстыми деревянными рамами, нижняя часть стекол затянута сложным, невероятно красивым морозным узором.

Я прижалась горячим лбом к ледяному стеклу и посмотрела на улицу.

То, что я увидела, заставило меня забыть, как дышать. Передо мной раскинулся город из сказки, из учебников истории, которые я так любила листать в детстве. Широкая, закованная в толстый лед река, по которой, прокладывая санные пути, двигались крошечные фигурки лошадей и людей. На противоположном берегу возвышались величественные дворцы с колоннами и лепниной, шпиль Петропавловской крепости, вонзающийся в бледно-голубое, пронзительно-холодное зимнее небо. Солнце стояло низко, заливая заснеженные крыши искрящимся розовым светом.

Внизу, по заснеженной площади, проехала изящная карета на полозьях, запряженная четверкой лошадей. Кучер в длинном тулупе взмахнул кнутом.

Никаких машин. Никаких высоток из стекла и бетона. Никакого шума мегаполиса XXI века.

Петербург. Век восемнадцатый. Эпоха кринолинов, дуэлей, дворцовых переворотов и фаворитов. Эпоха великой Екатерины.

В коридоре послышался топот множества ног, взволнованные голоса и шуршание платьев. Двери моей спальни распахнулись с такой силой, что ударились о стены.

В комнату буквально ворвался невысокий, полноватый мужчина средних лет. На нем был щедро напудренный парик с буклями по бокам, из-под которого выбивались капельки пота, и роскошный темно-синий бархатный камзол с серебряным шитьем. В руках он судорожно сжимал кожаный саквояж. За его спиной толпились перепуганные служанки, вытягивая шеи, чтобы заглянуть в спальню.

Мужчина замер, увидев меня у окна. Его лицо, до этого багровое от быстрого бега, на глазах начало приобретать сероватый оттенок. Он судорожно сглотнул, кадык на его шее дернулся поверх белоснежного кружевного жабо.

— Княжна… Анна Александровна… — прошептал он, и его голос сорвался, дрогнув. Он сделал неуверенный шаг вперед, словно боясь, что я растаю в воздухе. — Ваше Сиятельство… Но как? Это невозможно! Вчера вечером у вас началась агония, пульс едва прощупывался… Я сам послал вестника к Ее Императорскому Величеству, чтобы сообщить, что ее любимая фрейлина не доживет до рассвета…

Он вытащил из кармана камзола белоснежный платок, пропитанный запахом табака и какого-то терпкого одеколона, и промокнул лоб. Его руки тряслись так сильно, что саквояж едва не выпал на пол.

— Чудо… Истинное чудо Господне! — выдохнул лекарь (а это, несомненно, был он), подходя ближе. — Сама Государыня Екатерина Алексеевна молилась за ваше здравие в дворцовой церкви! Вы должны немедленно лечь в постель, княжна! Сквозняки убьют вас вернее лихорадки!

Он суетился, махал руками на притихших служанок, приказывая им нести горячие камни, бульон и свежие рубашки.

А я стояла, обхватив себя руками за тонкие плечи, и смотрела на этого комичного, перепуганного человека. Мой мозг, наконец-то преодолев стадию шока и отрицания, начал работать с пугающей ясностью.

Анна Александровна. Фрейлина. Любимица Императрицы. Умирающая, которая вдруг чудесным образом воскресла, чтобы уступить свое тело мне — Алисе из Москвы 2024 года.