Книга Доктор Эмма. Новая жизнь попаданки, страница 82 – Елена Крамская

Я слушала, и мир вокруг меня расплывался. Так вот оно что. Артуру всего лишь были нужны деньги

— А потом он испугался, — продолжала Алисия, — Испугался того, что сделал. И того, что ты расскажешь правду. Он решил обвинить тебя в колдовстве, чтобы тебя сожгли прежде, чем ты успеешь заговорить. А когда ты сбежала, он начал тебя искать. И так мы нашли друг друга. Я, жаждущая мести, и он, жаждущий скрыть своё преступление.

Она замолчала, переводя дыхание.

— Мы вместе придумывали план. Как опорочить тебя, как настроить против тебя людей. Мы проводили много времени вместе. Днями плели интриги, а ночами… Ночи, проведённые в его объятиях, были на удивление сладкими. Он был жесток, амбициозен, порочен… и я полюбила его. Полюбила той отчаянной, больной любовью, на которую только была способна. А потом… потом я поняла, что ношу его ребёнка.

Она впервые посмотрела на меня, и в её глазах стояли слёзы.

— Я не могу его воспитывать и не буду. Я поеду за Артуром. Куда бы его ни сослали, я поеду за ним. Хоть на край света. Он моя судьба и моё проклятие.

Она отвернулась. Разговор был окончен.

Я вышла из комнаты, чувствуя себя так, словно на моих плечах лежит вся тяжесть этого мира. Король уже распорядился, что мальчика заберут его люди. Его передадут родителям Алисии, представив, как осиротевшего дальнего кузена короля. Они никогда не узнают, что это их собственный внук. Такова цена чести королевской семьи.

* * *

На обратном пути мы долго ехали в молчании. Эдвард держал мою руку, и его прикосновение было единственным, что удерживало меня от того, чтобы не рассыпаться на части.

— Артур сослан на каторгу, — наконец сказал он, когда на горизонте показались знакомые очертания нашего города, — На угольные шахты на севере. Это почти смертный приговор.

— Она поедет за ним, — тихо сказала я.

— Да. Алисия прислала мне прощальное письмо. Она отрекается от титула и наследства. Она выбрала свою дорогу.

Я посмотрела на него. Его лицо было суровым, но в глазах я видела печаль. Он тоже прощался со своим прошлым, с той девушкой, которую когда-то любил.

— Мне жаль, — прошептала я.

— Не жалей, — он сжал мою руку сильнее, — Прошлое должно оставаться в прошлом. У нас с тобой есть будущее.

Он притянул меня к себе и поцеловал. И в этом поцелуе не было ни боли, ни сожалений. Только обещание. Обещание нового дня, новой жизни и нашей любви, которая оказалась сильнее любой магии, любой ненависти и любых предрассудков этого странного, жестокого, но теперь уже моего мира.

Прошло пять лет. Пять лет, которые пронеслись, как один долгий, глубокий, счастливый вдох после мучительного удушья. Иногда я останавливаюсь посреди залитого солнцем сада нашего поместья, закрываю глаза и пытаюсь вспомнить ту, другую Эмму. Эмму Соколову, врача, жившую в мире из стали и стекла, вечно спешащую, вечно уставшую, с застарелой болью в сердце, которую она научилась прятать даже от самой себя. Воспоминания приходят, но они больше не ранят. Они стали похожи на выцветшие фотографии из чужого альбома — интересные, немного грустные, но уже не имеющие ко мне прямого отношения.

Потому что теперь я — Эмма Рейвенвуд, герцогиня, основательница Королевской медицинской академии и, что самое невероятное, самое умопомрачительное — я мама.