Книга Мой истинный олень, страница 49 – Эвелина Шегай

— Да в каком я состоянии? Хватит прикрываться алкоголем — признайся уже, что всё это актёрская игра!.. Вот же чёрт, совсем мозги поплыли, как я могла поверить, что в таком возрасте сумела заинтересовать кого-то вроде тебя…

Шикаяма обрушился на неё подобно стихийному бедствию: смял в своих объятиях, вдавил в мягкий матрас приятной тяжестью и целовал с такой страстью и отчаянием, словно в последний раз.

— Я люблю тебя… люблю до безумия, — лихорадочно шептал он ей в губы, пока горячая ладонь скользила по бедру, задирая юбку. — Говори, что хочешь, но никогда, слышишь, никогда не смей ставить мои чувства под сомнения. Ты меня поняла, Аяка?

Сладко потянувшись, она приоткрыла глаза и посмотрела на окно, за которым успело взойти солнце. Давненько так хорошо не высыпалась. Чувствовала себя отдохнувшей душой и телом. И всего-то надо было немного выпить.

Хотя выпила Аяка значительно больше, чем обычно. До провалов в памяти, что редко с ней случалось. Как ни старалась, но не могла вспомнить, как добралась до дома. А затем, словно вспышкой фотоаппарата, ослепило воспоминание, где Шикаяма, целуя, приподнимал её над постелью одной рукой, а другой расстёгивал молнию сзади на юбке. Она же цеплялась за его шею и выгибалась, как какая-нибудь похотливая кошка.

— Батюшки, я, что ли, с ним переспала… — прошептала Аяка, прикрыв рот ладонью. Нахмурилась, оценивая, насколько велики шансы, что ей снова приснился эротический сон, и приподняла одеяло. Из одежды на ней было лишь нижнее бельё. Но то она могла надеть и после: есть у неё такая скверная привычка.

Медленно и нехотя повернув голову в сторону второй половины кровати, Аяка чуть не застонала от отчаяния. Шикаяма спал на соседней подушке с обнажённым торсом. Но видимо, она всё же издала какой-то звук, потому как он сонно приоткрыл глаза. И тут же чужая ладонь скользнула по её боку, легла на живот и в мгновение притянула к себе.

— Давай ещё поспим немного, — дотрагиваясь губами до шеи, попросил Шикаяма.

Аяка замерла в чрезмерно откровенных для неё объятиях, в которых соприкасались крупные участки голой кожи, а ещё почувствовала, что он тоже в трусах и…

— Нет! Я не хочу больше спать, и ты спи где-нибудь в другом месте! — она выбралась из его медвежьей хватки, но из-под одеяла вынырнуть так и не решилась. Ближайшая вещь, при помощи которой можно было прикрыться, висела на стуле.

— Ожидаемо, — вздохнул Шикаяма, перекатился на другой бок и сел к ней спиной. — Я могу воспользоваться твоим душем?

— Да, можешь, — сконфуженно пробормотала Аяка, а потом до неё дошло: — Почему ты со мной неформально общаешься?

Молча бросив на неё из-за плеча нечитаемый взгляд, он скрылся за дверью ванной комнаты. И пока шумела вода, она выбралась из постели, натянула на себя первые попавшиеся под руку домашние вещи и села на стул, зарывшись пальцами в волосы.

«Переспали они, или нет?» — этот вопрос её мучил на протяжении всего дня.

Однако сегодня им должны привезти викунью ткань, поэтому личные заботы отошли на задний план. Все погрузились в рутину работы: кто-то сел за продумывание дизайна будущего изделия, а кто-то зарылся в справочниках рун. С похмельем столкнулись не все. И если Ёсико быстро решила проблему при помощи одной волшебной настойки, то их многострадальный Комацу напоминал ожившего мертвеца. И как у ведьмака вообще могла быть непереносимость зелий? Чудной он, конечно, парень.