Книга Объедки для Декана-привереды, страница 69 – Амалия Лонг

Кассандра пошевелилась. Кайан замер. Она вздохнула и перевернулась на другой бок. Не проснулась.

Они вышли в коридор так же тихо, как вошли. И побежали — теперь уже не таясь. Через часовню, через прачечную, через кухню.

— Есть, — выдохнул Кайан, сжимая прядь. — Бежим на кухню!

* * *

В кухню Айзы они ворвались одновременно с Угольком, который сидел на пороге и накручивал ус на лапу от нервов.

— Наконец-то, — сказал кот. — Она уже хрипит.

Я лежала на лежанке, глядя в потолок. Пальцы были чёрными до второй фаланги. Дыхание — рваное, с присвистом. Увидев их, я попыталась улыбнуться — вышло криво.

— Вы пришли, — прошептала.

— Мы пришли тебя спасти, — Альтаир опустился на колени, взял мою чёрную руку. — Не смей умирать.

— Не буду.

Кайан уже ставил котелок на плиту. Он бросил в кипяток прядь седых волос — вода стала чёрной, как дёготь.

— Кровь, — бросил он коротко. — Твою, мою, его — в котелок.

Альтаир уколол палец ножом — капнула серебряная кровь. Кайан уколол свой — тёмная, почти чёрная. Я попыталась уколоть палец — руки не слушались, нож выпал.

— Давай я, — Альтаир взял мою ладонь, осторожно, будто она была из стекла, и уколол кончик пальца. Из ранки вытекла алая кровь с фиолетовыми искрами.

— Мешайте, — скомандовал Уголёк, запрыгивая на стол. — Втроём. Живо.

Кайан схватил поварёшку, Альтаир — вторую, я — третью, еле держась на ногах. Мы крутили их в котелке: я в полузабытьи, Альтаир стиснув зубы, Кайан с лицом человека, который сдаёт самый страшный экзамен в жизни.

Суп кипел. Менял цвет. Чёрный. Белый. Золотой.

— Пей, — Уголёк поднёс ложку к моим губам. Дрожащей лапой.

Горячий. Горький. Но я пила.

Чёрная точка у меня на груди — там, где сидело проклятие — дёрнулась. Сжалась. Исчезла.

Я опустила взгляд на руки. Пальцы розовели. Сделала вдох — глубокий, без хрипов. Выдохнула.

— Жива? — спросил Уголёк охрипшим голосом.

— Жива, — ответила я.

— Проклятие снято, — кот чихнул. — Но цена есть.

Кайан побледнел.

— Я знаю, — сказал он. — Я больше не дракон. Моя искра ушла в этот суп.

— Ты жалеешь? — спросила я.

Кайан усмехнулся.

— Нет.

— А ты, Альтаир? — спросил Уголёк.

— Я отдал часть магии вкуса. Мои рецепторы больше не идеальны.

— Теперь вы оба не идеальны, — сказала я.

Кайан встал.

— Я ухожу. Из академии. Навсегда.

— Куда? — спросила я.

— В своё поместье. Буду готовить. Без магии. Без драконьих интриг. Без проклятий.

— Вернёшься? — спросил Альтаир.

— Если ты обидишь Айзу — я вернусь, — усмехнулся Кайан. — И тогда ты пожалеешь.

Он кивнул мне, пожал руку декану, погладил Уголька (кот не царапался — первый раз в жизни) и вышел в ночь.

Мы остались втроём. Я, дракон и кот.

— Айза, — Альтаир взял мою руку. — Я люблю тебя. Самой чистой любовью. Я чертовки счастлив, впервые за долгое время !

— Я тоже, — ответила я.

— Это главное, — сказал Уголёк, спрыгнул с лежанки и вдруг выдал таким голосом, будто его только что окатили ледяной водой:

— Ну вы и заставили меня понервничать, конечно. Срочно полную миску валерьянки, а то я за себя не отвечаю.

Я расхохоталась — первый раз за эту ночь. Альтаир хмыкнул.

Кот демонстративно отвернулся, дёрнул хвостом и добавил:

— И сметаны. Жирной. За моральный ущерб.