Книга Объедки для Декана-привереды, страница 86 – Амалия Лонг

— Ты выглядишь как королева помойки, — ответил он, глядя на моё платье из рваной газеты и пластиковых крышек.

— Это комплимент?

— Самый искренний.

Уголёк объявил соревнования. Начали с мусорных гонок — каждый участник толкал перед собой пустую банку, стараясь первым добраться до финиша. Драконы сопели, банки гремели, Карамелька визжала от восторга.

Потом был конкурс на самый страшный чих. Уголёк выиграл, не напрягаясь, — один его ядерный взрыв разогнал всех конкурентов в радиусе десяти метров.

— Я не соревновался, я просто чихнул от пыли, — скромно сказал он.

Когда стемнело, я зажгла костёр в старой бочке. Огонь отражался в ржавых банках и битых стёклах, превращая помойку в сказочное место. Крысы, которые обычно прятались, повылезали из нор и уселись вокруг — смотрели и, кажется, обсуждали.

— Крысы одобряют, — заметил Уголёк, прижимаясь к Карамельке.

— Они что, поют? — удивилась белая кошка.

Действительно, откуда-то раздавалось тонкое завывание. Не жуткое, а какое-то… мелодичное. Крысы выстроились в круг и синхронно подвывали костёрному пламени.

— У них есть свой хор, — пояснил Уголёк. — Я давно подозревал, но думал, что это у меня от недосыпа.

Альтаир подошёл ко мне. Протянул руку.

— Танцуешь?

— Здесь? Под крысиное пение?

— Лучшая музыка в мире та, что звучит для нас.

Я вложила ладонь в его. Мы закружились на утоптанной земле, среди мусора и смеха. Драконы в костюмах из отходов хлопали в ладоши, отбивая ритм. Крысы завывали громче. Уголёк поднял банку с просроченной сметаной и громко прочистил горло.

— Речь! — крикнул он. — Я требую тост!

Все затихли. Кот запрыгнул на груду коробок, выпрямился, поправил несуществующую бабочку.

— Дорогие собравшиеся! — начал он торжественно. — Мы здесь, на помойке, потому что это святое место. Именно здесь Айза нашла меня, чёрного котёнка без магии. Именно здесь мы поняли, что сорняки иногда цветут лучше садовых роз. Именно здесь я встретил свою белую кошку, которая боялась даже собственного хвоста, а теперь спит на моём плече.

Карамелька распушилась. В темноте её белую шерсть было видно издалека.

— Я пью эту сметану — просроченную, кисловатую, с комочками — за то, чтобы из мусора рождалось золото. — Уголёк поднял измазанный нос. — За Айзу, которая из помоечной девочки стала невестой дракона. За Альтаира, который из зануды-декана превратился в героя, прыгающего под молнии. За Карамельку, которая научилась доверять. За всех нас, мусорных, странных, никчёмных по мнению сильных мира сего — но живых и счастливых!

— Горько! — заорали драконы, забыв, что это свадебный обряд, а не обычная пьянка.

— Горько! — подхватили крысы.

Альтаир поцеловал меня. Прямо под вой крысиного хора, на фоне горящих отходов, в окружении драконов в картонных коробках. Я чувствовала его дрожащие губы и думала: вот оно, счастье.

— Скоро свадьба, — прошептала я.

— Скоро, — согласился декан.

— Я не высплюсь.

— Мы будем спать через неделю. На медовом месяце.

— Ты обещал показать мне драконьи пещеры.

— И покажу. Но сначала — последняя ночь свободы.

— Свободы от чего?

— От налогов, учебных планов и того, что надо быть серьёзным.

Я рассмеялась. Крысы завыли финальный аккорд. Уголёк, который допил сметану, уронил банку и прижался к Карамельке.

— Ты как? — спросил он её.