Книга Неудачница из литдорамы, страница 6 – Юлия Буланова

Тело ломило. Голова болела так, что и не описать. Тошнило жутко. А тоненький голосок всё звал и звал:

— Мамочка, мама, не уходи, не бросай меня.

Глаза открыть получилось с трудом. Но место, в котором я оказалась на отделение неотложки совсем не походило. Плохо освещённая тесная комнатка, забитая хламом. Кажется, я лежу на полу. А рядом со мной громко ревёт маленький мальчик.

Дышать тяжело. В ушах стучит пульс. Хочется выключить громкость и свет. Но, даже, пальцем пошевелить трудно.

А еще кажется, что я схожу с ума.

Словно меня было бы две.

Одна — обычная я.

А другая — Кан Юри. Та самая злодейка-неудачница из самой глупой книжки, которую я читала за последние лет десять. Это одновременно странно и жутко.

Я помню всю её жизнь: от игр на детской площадке, до ночи, когда она решила выпить пачку снотворного, чтобы уснуть навсегда.

Я помню, как рожала ребенка и как страшно мне было держать на руках хрупкое тельце сына.

Я помню красивое лицо его отца.

И его имя помню.

Тен Со Джун.

Помню ту нашу единственную ночь.

Но не была я тогда пьяной. Ну, может быть совсем чуть-чуть. Мы выпили оду баночку клубничного физза на двоих. Да, там алкоголя чайная ложка на двести миллилитров газировки.

Конечно, залёт был. И аборт, как вариант его решения, Юри рассматривала. Но слишком волшебной была та ночь. Поэтому она не смогла отрубить маленькую ниточку, что связывала её с мужчиной в которого глупышка влюбилась.

— Мама! — ребёнок расплакался.

Не просто ребенок.

Кан Со Хён.

Сын Кан Юри.

Мой сын.

Мрак.

Какой же мрак!

Мой сын? Да, как же так-то? Почему нормальные попаданки становятся эльфийскими принцессами? Ну, на крайняк, женами лордов-драконов, а не это всё…

Почему я оказалась здесь? Почему в этом теле? Хуже вводных данных найти сложно.

Что есть у Кан Юри, кроме проблем?

Только очень большие проблемы.

Нет, Юлька, рассуждай логически. Это всегда было твоей сильной стороной. Всё равно ты сейчас, даже встать не можешь. Так что лежи и думай. Что хорошего в этой ситуации? Во всём можно найти что-то хорошее. Поиграй в «радость», как учила Поллиана^[4].

Так, что хорошего ты видишь в происходящем?

У тебя есть жизнь.

Ладно. Это, действительно, хорошо.

Есть жильё. Какое-никакое, но хоть не на улице под мостом оказалась.

Есть сын. Детей я, конечно, не особо хотела. Меня пугали роды. Говорят, это больно. И пелёнки. И то, что придётся не спать ночами. А тут уже совсем взрослый мальчик. В школу ходит. Красота же? Да, одно то, что он не младенец — это огромный повод для радости.

Есть мои знания и навыки. Я же не забыла, как готовить? Нет. Рецепты. Технологии. Это при мне. Автоматизма движений не будет. Память тела всё-таки. Но ничего. Это поправимо.

Работа есть. Низкооплачиваемая, зато с голоду не умрём, пока я пойму, что здесь и как.

Чего нет?

Накоплений. Это плохо. Очень плохо. Если я быстро не приду в норму и не вернусь на работу, есть мне будет нечего. И не только мне.

— Не плачь, — говорю тихо-тихо. Потому что сил нет и в горле першит.

— Мама? Ты решила бросить меня?

— Нет.

— Ты выпила лекарство и вот! — в голосе мальчика звучала обида пополам с недоумением.

— У меня сильно болела голова. И, так делать нельзя, но я выпила три таблетки вместо одной. Я сожалею и больше так делать не буду. Обещаю.