Книга Неудачница из литдорамы, страница 89 – Юлия Буланова

— Но почему ты не хочешь еще детей?

Я скептически смотрю на этого невозможного мужчину. Но этим его не пробить. Президент Тен ответа ожидает. И ладно бы спрашивал он это наедине, а не когда мелкий радостно ушки греет. Я бы ему ответила, как есть. Грубо, но по делу. А теперь придётся в дипломатию играть.

— Дорогой, дети — это не развлечение, а ответственность. И нужно здраво оценивать свои силы. Я понимаю, что мне достаточно одного ребенка и одного котёнка с тобой в придачу. Вот, зачем тебе сейчас второй ребенок? Ты с первым общий язык нашёл?

— Не нашёл! — радостно влезает Со Хён со своего заднего сиденья. И спросить бы, чему он радуется? Но нельзя. Сначала следует разобраться со старшим из моих мужчин. Если распылять внимание между ними двоими, я ни с одним из них к взаимопониманию не приду. Поэтому строго продолжаю:

— А, между прочим, твой первый ребенок способен вести переговоры, идти на уступки и признавать, если он не прав. В теории. Иногда. Или думаешь, что со вторым будет проще? Спешу тебя разочаровать. С маленькими детьми ещё сложнее. Там что не день бессмысленная и беспощадная истерика по поводу и без. Вот, например. Проснувшись среди ночи, Со Хён хотел, чтобы солнце встало прямо сейчас и был день. Или требовал вернуть съеденную им конфету. Не новую, которая абсолютно такая же, а, именно, ту, которую он съел. Любимый, с десятилетним ребенком гораздо проще найти общий язык, чем с трёхлетним. Поверь мне.

— Но... это же хорошо, когда в семье несколько детей, — решил с другого бока зайти Со Джун. — Я люблю Джемин. И я был очень рад, когда она родилась.

— Ну, дорогой, сколько твои родители прожили в браке прежде чем родилась твоя сестра? Правильно, семь лет. Через семь лет мы сможем вернуться к этой теме, если ты всё ещё будешь хотеть второго ребенка. А до тех пор я собираюсь строить карьеру и заниматься Со Хёном. Вердикт окончательный и обжалованию не подлежит.

Язык чесался сказать ещё и про то, что эти семь лет ещё вместе прожить надо. Потому что я несмотря на все свои нежные чувства к этому мужчине, до сих пор не знаю: надо ли это мне?

Но при сыне такое говорить нельзя.

Детям "подвешенное" состояние, когда не понятно, вместе родители или нет, наблюдать не стоит. Это тревожность вызывает. А я хочу, чтобы мой сын рос в атмосфере стабильности.

— Со Хён, а почему ты сказал, что не собираешься работать в нашей компании? — видимо, поняв, что большего от меня не добьётся, переключился на сына.

— Потому что я буду врачом... — отвечает ребёнок с явным удивлением в голосе. Потому как о данном стремлении говорил папе ни один раз. — Как дедушка, бабушка и дядя. Зачем мне работать в какой-то скучной компании?

— Но так нельзя говорить. Наша компания — это очень важно. Мы даём работу тысячам людей. И создаём оборудование, которое спасает миллионы жизней.

Далее Со Джун пятнадцать минут вещал нам о своей мечте создать медицинскую вундервафлю. Мы кивали. Периодически вставляя восхищённые "Ах" и "О". Но когда его энтузиазм иссяк, ребёнок тяжело вздохнул и сказал:

— Это же твоя мечта. Твоя компания. Твои подчинённые. А я доктором буду. Каждый имеет право идти по своему пути к своей цели. Каждая жизнь важна. Твоя мечта не может быть важнее моей. Потому что я, тоже, человек.