Книга Неудачница из литдорамы, страница 97 – Юлия Буланова

Это разговор меня начал порядком утомлять. Наверное, поэтому я позволила себе резкое:

— Чего ты хочешь, Со Джун? Давай, наконец, решим это. Потому что сейчас третий час ночи и я безумно устала. Чего ты хочешь от меня и моего ребёнка? Чтобы мы на тебя молились, просто, потому что ты не ведёшь себя, как последняя скотина?

— Я не хочу, чтобы вы молились на меня.

— Со Джун, ты сейчас себя или меня пытаешься обмануть? Просто, скажи, чего ты хочешь. Или вместо тебя это сделаю я.

— Юри, я понимаю, что тебе сложно перестроиться. Ты долгие годы справлялась сама. И я бесконечно восхищаюсь своей силой и стойкостью. Но ты больше не одна. И твоя жизнь должна измениться.

У меня явственно начала болеть голова. Да, что этому мужчине от меня надо? На какие невидимые культурные грабли я раз за разом наступаю? Неужели нельзя, просто, сказать, что ему не так? Это же так просто. Он говорит. А я решаю: принять его требования или послать куда-подальше.

— Конкретнее, пожалуйста.

— Юри, ты пытаешься строить семью по ультралиберальному западному образцу. Я признаю, что результат твоего воспитания внушает тебе некоторый оптимизм. Со Хён проявляет лучшие свои черты. Он самостоятельный, ответственный, усидчивый и старательный. Но, боюсь, это ошибка выжившего. То, что сейчас он демонстрирует успехи, не значит, что, став старше, мы не столкнёмся с проблемами. Ты своими руками подрываешь безусловный родительский авторитет, совершенно не думая, что остановит нашего сына завтра, если он решит, что лучше нас знает, как жить.

Сдержать смех я, даже, не пыталась. А когда наконец отсмеялась, сказала:

— Прости, что сейчас разрушу самую главную иллюзию, в которой пребывают все родители, исповедующие традиционную воспитательную модель. Года через три-четыре вне зависимости от того, как мы будем воспитывать нашего сына, он решит, что взрослые глупые, а он самый умный. Через это проходят все без исключения подростки. К вопросу, что его удержит от откровенных глупостей? Уважение к нам. Не навязанное, а от того, совершенно неискреннее. Ты же знаешь разницу между двумя понятиями: демонстрировать уважение и уважать на самом деле? Даже, наш сын это понимает. Я делаю всё, чтобы Со Хён нас уважал. Стараюсь построить прочный фундамент, а ты прицепился к дизайну фасада. Дом без фундамента, каким бы красивым он ни казался, сложится от малейшего порыва ветра.

Мужчина сделал глубокий вдох. За ним последовал медленный выдох и неожиданно спокойное:

— Хорошо. Допустим, ты права. А, даже, если и не права, то это уже не имеет значения. Потому что Со Хён, как ты верно отметила, понимает разницу между уважением, которое он испытывает к тем, кого считает достойным и отстранённо-уважительным отношением, которое изображает с остальными. Я отдаю себе отчёт в том, что это уже никак не исправить. Но, Юри, такое воспитание подрывает один из столпов нашего общества. Этот ребёнок уже сейчас смотрит на иерархическую систему отношений, как на бесполезный пережиток прошлого.

— А это не пережиток? — я закатила глаза. — Вы вцепились в свои вертикальные связи, словно на дворе все ещё эпоха Чосон^[31].

— Допустим, ты права и тут. Но Со Хёну придётся жить в обществе, которое считает это важнейшим элементом жизнь. С иерархической системой он должен будет столкнуться в школе, институте, в армии, на работе. Как он сможет жить в обществе, если не принимает главную из его основ?