Книга Хозяйка приюта упрямых чудес, страница 16 – Елена Амеличева

— Стоп, - сказала я громко. - Прежде чем этот дом окончательно станет ярмаркой бедствий, предлагаю порядок. Всем детям - умыться и поесть. Всем фамильярам - не кусать гостей. Всем взрослым - пройти в гостиную и объясниться.

— А еноту? - уточнил сонный зверь на плече Мирабель.

— Варенья.

— Я знал, что ты добрая, - удовлетворенно сказал енот.

Маркиз смотрел на меня с тем выражением, которое мне уже начинало казаться опасно привлекательным. Будто я его одновременно раздражала, изумляла и... нравилась? Нет. Последнее я, разумеется, придумала. От усталости. Или от глупости. Или от того поцелуя, который он сам назвал ошибкой.

— Что? - спросила я, поймав его взгляд.

— Вы очень быстро командуете в чужом доме.

— Зато эффективно.

— Это еще предстоит доказать.

— Хотите спор?

— Нет. Я хочу понять, почему все вокруг слушаются именно вас.

Я хотела сказать: потому что я громкая. Или потому что вы слишком медлительны. Или потому что дом, видимо, лишился разума.

Но сказала совсем другое.

— Потому что кто-то же должен.

И он замолчал.

А потом вдруг очень тихо ответил:

— Да. Должен.

На миг между нами повисло что-то непривычно серьезное. Не колкое. Не шутливое. Настоящее. И это было опаснее всех источников, енотов и чиновников, вместе взятых.

К счастью, в эту секунду Тео вбежал в холл с диким воплем:

— Лола! Там в кладовке кто-то родил!

Я обмерла.

— Кто?

— Не знаю! Что-то пушистое и в панике!

Булка радостно залаял.

Мирабель захлопала глазами.

Лисфей тяжело вздохнул.

— Ну конечно. Приют же открылся. Без внеплановых родов было бы даже скучно.

Если вы никогда не врывались в кладовку с ощущением, что там кто-то рожает, могу сказать одно: не рекомендую.

Особенно если за вами несутся:

— двое детей,

— один маркиз,

— тетка на грани религиозного кризиса,

— енот,

— говорящий кот,

— птица с претензиями,

— и щенок, уверенный, что это новая веселая игра.

Кладовка находилась за кухней. Дверь туда была приоткрыта. Изнутри доносился тоненький писк, шорохи и очень нервное царапанье.

Я первой влетела внутрь. И тут же увидела источник переполоха.

В углу, между мешком муки и ящиком с сушеными грушами, в старой корзине сидело пушистое существо размером с небольшую собаку. Чем-то оно напоминало белку, чем-то кошку, а хвост у него был вообще как у павлина, только меховой и в пять раз пышнее. Существо смотрело на нас круглыми, полными ужаса глазами.

А вокруг него копошились четыре крошечных комочка.

— Ох ты ж, - выдохнула я.

— Это шерстоплюшка, - тут же заявил Лисфей, просунув морду между нашими ногами. - Очень нервная разновидность.

— А почему она в нашей кладовке? - шепотом спросила Агнесса.

— Потому что рожать в тишине - роскошь, - заметила Мирабель, заглядывая через плечо маркиза.

Мать-шерстоплюшка издала звук, похожий одновременно на чих, плач и угрозу.

— Всем назад, - тут же сказала я.

— Почему? - оскорбился Тео. - Я только посмотрю.

— Потому что она боится.

Маркиз уже оттеснял детей к двери.

— Леди Кларисса права.

Я на секунду замерла.

Леди Кларисса.

Не "сударыня". Не "вы". Не "эта упрямая беда", как, уверена, он называет меня мысленно.

Почему-то именно сейчас это прозвучало слишком мягко.

— Вы умеете принимать роды у магических существ? - тихо спросил он.