Книга Хозяйка приюта упрямых чудес, страница 17 – Елена Амеличева

— Нет.

— Тогда почему у вас такой вид, будто вы сейчас все исправите?

— Потому что если я сама в это не поверю, никто не поверит вообще.

Мирабель одобрительно кивнула.

— Очень верный подход. Я обычно так и выживала в пансионе для девочек.

— Это многое объясняет, - буркнул Лисфей.

Я осторожно присела на корточки у корзины.

— Тихо, тихо, красавица. Никто тебя не тронет.

Шерстоплюшка нервно дернула ушами. Один из малышей пискнул особенно жалобно. Я увидела, что он запутался в старой тряпице и никак не может выбраться.

— Ей нужно помочь, - прошептала я.

— Она вас укусит, - тут же сказал маркиз.

— А если не помочь, она потом меня никогда не простит.

— Кто? Она или вы сами?

Я не ответила.

Осторожно, очень медленно, я протянула руку к корзине.

Шерстоплюшка зашипела.

— Лола, - тихо позвал Тео из-за двери.

Я обернулась.

Мальчик стоял серьезный, напряженный, с котенком под мышкой и почему-то держал в руках мою голубую ленту для волос.

— Возьми. Малышам, наверное, нужно мягкое.

У меня защипало в носу.

— Спасибо.

Я взяла ленту, быстро свернула валиком и аккуратно подложила под комочек, который никак не мог устроиться. Потом кончиками пальцев высвободила второго малыша из тряпки.

Шерстоплюшка замерла.

Я тоже.

Секунда.

Другая.

Потом она вдруг ткнулась мокрым носом мне в запястье. Один раз. Осторожно. Будто признавая.

— Фу-у-ух, - выдохнула Мирабель. - Значит, не съедят.

— Вы очень ободряете, - процедил маркиз.

Следующие несколько минут прошли как в тумане. Мы носили теплые тряпицы, подушки, миску с водой. Булку пришлось запереть за дверью, потому что он пытался стать нянькой. Фисташ носился по кухне, выкрикивая:

— Я санитарная помощь!

хотя толку от него было как от шляпки на сковороде.

Наконец малыши угомонились. Мать свернулась вокруг них пушистым полукольцом. В кладовке стало тихо.

Я села прямо на пол.

Маркиз опустился рядом на корточки.

— Вы вся в муке, - заметил он.

— Вы тоже.

— Это потому что вы швырнули в меня мешком.

— Я не швырнула. Я передала.

— Через всю кладовку.

— Значит, энергично передала.

Он усмехнулся.

И опять этот взгляд.

Слишком теплый. Слишком внимательный. Совершенно неподобающий для мужчины, который еще недавно утверждал, что наш брак - вынужденная нелепость.

— Что? - спросила я тихо.

— Ничего.

— Неправда.

Он помолчал.

Потом сказал:

— Вы удивительная женщина.

Я растерялась так сильно, что даже не придумала колкость.

К счастью, Тео влетел вовремя.

— Можно посмотреть? Ну пожалуйста! Я уже никого не трогаю, я вообще почти святой!

— Почти не считается, - буркнула я, вставая.

Детям разрешили взглянуть из двери. Агнесса так умиленно вздохнула, что даже шерстоплюшка, кажется, смягчилась. Лина и Леви тут же начали спорить, как назвать малышей. Енот потребовал право быть крестным, хотя никто не понял, что это значит применительно к магическим зверям.

Казалось бы, можно было наконец выдохнуть.

Но судьба в нашем доме, похоже, страдала изобретательностью.

Потому что в тот миг, когда я повернулась к маркизу, чтобы сказать что-нибудь ехидное и тем самым спасти собственное смущение, в кухню ворвалась Соломея.

Да-да. Та самая повариха с выражением лица "я все знаю заранее и ни в чем хорошем не участвую".

Она остановилась на пороге, увидела детей, зверей, муку, меня рядом с маркизом и медленно побелела.