Книга Ветеринар для Его Чешуйчатого Величества, страница 36 – Сия Ник

Семь Голосов поднялись и, цепочкой, в одинаковом ритме, вышли. Аммар — последним, и, проходя мимо Веры, чуть-чуть склонил голову. Это был тот самый поклон, что у Верана позавчера в тронном зале. Поклон ненависти. Вера ответила таким же — ровно той же глубины.

Лорд Веран встал свободно, потянулся, как зритель, посмотревший интересную пьесу.

— Госпожа Вера, — сказал он, проходя мимо. — Это было занимательно. Я приду в следующий раз. Если вы не возражаете.

— Не возражаю, — сказала Вера спокойно.

— Прекрасно.

Он вышел. Старики-советники, шепчась, пошли следом. Писари собрали пергамент, поклонились и тоже вышли. Тэо у стены ослабил наконец хватку на сумке и выдохнул.

В зале остались Аэдрис, Иссара и Вера. И Тэо.

— Тэо, — сказала Вера. — Унесите образцы в кабинет. Поставьте на стол, накройте тряпками. Не разбейте. И попросите кухню готовить серную ванну к восьми вечера.

— Есть, — сказал Тэо. Поклонился. Вышел.

Аэдрис на возвышении пошевелился. Закинул ногу на ногу. Посмотрел на Веру.

— Вера, — сказал он. — Подойди.

Она подошла. Иссара тоже подошла — медленно, опираясь на трость. Они теперь стояли втроём у возвышения, в полуденном свете из окон.

— Ты, — сказал Аэдрис, — провела очень тяжёлый час.

— Я знаю.

— И сделала это хорошо.

— Спасибо.

— Не извиняйся за стиль.

— Я не извинялась.

— Веран пытался заставить тебя извиняться. Ты не извинилась. Это правильно. Не извиняйся за стиль никогда. Когда у тебя в руках чужая жизнь, у тебя не остаётся времени на извинения. Я знаю.

Вера на это не сразу нашлась, что сказать. Сказала:

— Сегодня вечером — ванна.

— Я знаю. Я буду.

— И ещё одно. Сейчас. Раз уж мы тут.

— Что?

— Я хочу посмотреть зону грудины. Целиком. Не только в области, где я брала соскоб. И я хочу посмотреть сердцевину. Глазами. Без прикосновения. Под честное слово Иссары, что это не считается нарушением правил.

Аэдрис посмотрел на Иссару. Иссара, очень медленно, посмотрела на него. Между ними прошёл какой-то взгляд, который Вера не считывала, но видела по интенсивности. Долгий. Иссара кивнула — едва-едва.

— Без прикосновения — не считается, — сказала старуха. — Это её право как лекаря.

Аэдрис, не вставая с кресла, расстегнул рубаху. Так же, как делал бы это в покоях. Только теперь Вера наклонилась и посмотрела очень внимательно — на всю переходную зону, на всю границу чешуи с кожей, на всю грудину.

И в центре — на той самой круглой зоне, прямо над сердцем, — она увидела узор.

Тонкие, тончайшие перламутровые линии, расходящиеся из одной точки, образующие что-то вроде завитка. Не язва. Не сыпь. Не воспаление. Это было нечто другое — гораздо красивее, гораздо тоньше, гораздо более сделанное, чем что-либо болезненное. Завиток. Как если бы кто-то изнутри его кожи рисовал тонким перламутровым карандашом.

— Что это? — тихо спросила Вера.

— Сердцевина, — сказал Аэдрис. — То место, где у меня жемчужина.

Вера выпрямилась. Посмотрела на Иссару.

— Иссара. Подождите. Аммар сегодня сказал — «жемчужина сердца». Аэдрис подтвердил, что у каждого дракона внутри грудной клетки растёт жемчужина. Это, я правильно понимаю, физический объект? Не метафора?

— Физический, — сказала Иссара. Сказала ровно, как будто отвечала на вопрос про погоду.

— Где конкретно она находится?