Книга Ведьма для изумрудного дракона, страница 2 – Лана Бель

Ореоны привычно перекочевали на прилавок, но уходить тетушка Мо не спешила.

— Одной, наверное, непросто управляться с таким хозяйством… — тётушка Мо понизила голос. — А хочешь, я тебя с моим внучком познакомлю?

— Завела свою шар-р-рманку… — протянул Граф, даже не открывая глаз. — Скажи ей, что я одобряю только тех, кто способен вызвать мою благосклонность. А это дано не каждому.

Тетушка Мо посмотрела на кота.

— А этот чего размяукался?

Лили скосила на него взгляд, едва сдерживая улыбку.

— Так весна же.

— Да-да, понимаю… — старушка махнула рукой. — Этим кобелюкам лишь бы одно — по кошкам бегать.

Граф сел и уставился на тетушку Мо немигающим взглядом.

— Передай ей, что я не «кобелюка». И по кошкам я не бегаю. Я выбираю, — холодно уточнил он.

— Так что скажешь… встретитесь завтра? — тетушка Мо накрыла ее руку своей сухонькой ладонью.

Она видела этого «замечательного внучка»: рыжий, веснушки щедрой россыпью по лицу — и, вероятно, не только по лицу, ростом чуть выше нее, глаза карие. Милый. Старательный. Чей-то хороший жених.

Но не ее.

После смерти бабушки — последнего родного человека, которого она любила — в душе будто выжженное поле. Боль тогда была такой сильной, что Лили поклялась себе больше не позволять никому подбираться так близко.

Дом, лавка, травы, фамильяр — этого ей хватало. Спокойствие, которое она выстроила вокруг себя, далось слишком дорого. И впускать кого-то просто потому, что «пора» или «одной тяжело», она не собиралась.

Лили мягко высвободилась.

— Ваш внучок хороший парень, я не спорю. Но я не хочу сейчас ни с кем встречаться. С лавкой я справляюсь сама.

Тетушка Мо восприняла отказ добродушно, попрощавшись, вышла из лавки.

— Ну, наконец-то ушла-ау, — протянул Граф, сладко потянувшись. — Тишина-ау и покой…

Он зевнул так, что челюсть едва не вывихнулась, показал клыки, как у маленького демона, и с шумным вздохом шлепнул хвостом по дивану, умостился спать.

Она бросила взгляд на часы — стрелка подбиралась к полудню.

— Время к обеду, пойду печь пирог.

Граф приоткрыл один глаз, и посмотрел недоверчиво.

— А может лучше не на-адо?

— Чувствую, сегодня точно получится! — упрямо заявила Лили.

— Сегодня получится, — пробормотала Лили, на ходу завязывая фартук.

Она достала из холодного шкафа сливочное масло и подошла к длинному кухонному столу, залитому солнечным светом из арочного окна. Доска, испещренная старыми следами ножа, была теплой под ладонью.

Развернув вощеную бумагу, нарезала масло на аккуратные кубики и провела над ними рукой. Вокруг масла вспыхнуло едва заметное серебристое мерцание — щепотка магии для верности.

Сито мягко приподнялось над миской.

Лили едва заметно повела ладонью — вбок, потом обратно, задавая ритм. То самое лёгкое потряхивание, которое обычно делают руками, чтобы мука ложилась воздушной вуалью.

Мешочек на столе дрогнул.

Белая мука тонкой струйкой потянулась вверх сама — сначала робко, потом увереннее. Она вытянулась в воздухе гибкой лентой, словно послушная белая змейка, и аккуратно нырнула в сито. Мучная пыль осыпалась сквозь металлическую сетку, оседая в миске лёгким, почти невесомым облаком.

Лили продолжала вести ладонью — плавно, размеренно. Сито послушно дрожало, мука ложилась ровным слоем, не комкуясь.

С улицы раздался резкий крик. Лили дернулась — и вместе с ее рукой дернулась магия. Белая струйка муки, уже почти просеянная, взвилась вверх и обрушилась прямо ей в лицо.