Книга Мой ручной Дракон Бездны, страница 16 – Элайра Вэлморн

Тьма не причинила мне вреда. Напротив, едва я прижалась к оболочке, багровые прожилки на ней вспыхнули ярче, а нити теней мягко потянулись ко мне, не обжигая холодом, а словно заботливо укутывая, ограждая от ледяного сквозняка хижины.

Внутри кокона что-то едва слышно вздохнуло. Глухой, низкий звук, похожий на мурчание огромного кота.

Я закрыла глаза. Грохот бури снаружи, завывания ветра и стук дождя постепенно начали отдаляться, отступая на задний план. Их заглушал мерный, успокаивающий ритм чужого сердца. Бум. Бум. Бум.

Моя скудная ци, скованная холодом, начала медленно оттаивать, согреваясь в лучах чужой, подавляющей, но сейчас такой бережной мощи.

«Он монстр, — пронеслась в голове последняя связная мысль, пока сознание погружалось в густую, теплую дрему. — Он убивает без колебаний. Завтра... завтра я должна найти способ избавиться от него...»

Но руки лишь крепче сжали горячий черный шелк кокона. Усталость, пережитый ужас и магическое воздействие ауры дракона сделали свое дело. Мой разум провалился в глубокий, лишенный сновидений сон, в котором не было ни надзирателей, ни холода, ни страха. Только абсолютная, непроницаемая безопасность внутри чужой тени.

Буря, неистовствовавшая над ущельем всю ночь, к утру закончилась, оставив после себя лишь монотонную, мелкую морось и густой туман, цепляющийся за пики гор.

Я вынырнула из глубокого сна не сразу. Сознание возвращалось медленно, вязко, словно я пробиралась сквозь густой туман. Первым, что я осознала, было тепло. Невероятное, всеобъемлющее, проникающее в самые кости тепло, от которого застывшая за ночь ци в моих меридианах снова потекла ровным, успокаивающим потоком.

Моя щека покоилась на чем-то упругом и горячем. Оно мерно вздымалось и опускалось в такт глубокому, ровному дыханию.

«Кокон», — лениво подумала я, вспоминая ночной кошмар, ледяной холод и пульсирующую тьму.

Я не хотела открывать глаза. Впервые за долгие месяцы жизни во Внешнем дворе мне было настолько комфортно. Никаких сквозняков, пробирающих до дрожи, никакой ноющей боли в пояснице от жесткого деревянного топчана. Запах гнили и старой древесины в хижине исчез, сменившись терпким, дурманящим ароматом озона, грозы и чего-то еще… чего-то мускусного, древесного, от чего кружилась голова.

Я инстинктивно прижалась ближе к источнику тепла, скользнув ладонью по гладкой поверхности.

И тут же замерла.

Сон слетел мгновенно.

Мои пальцы касались не плотного, сотканного из теней шелка. И не твердой обсидиановой чешуи. Это была кожа. Гладкая, обжигающе горячая, чуть влажная от пота человеческая кожа, под которой перекатывались тугие, литые мышцы.

Мое сердце пропустило удар, а затем забилось так неистово, что, казалось, сейчас проломит ребра.

Я резко распахнула глаза.

Прямо перед моим лицом, на расстоянии меньше цуня, находилась широкая мужская грудь. Бледная, но не болезненная кожа казалась высеченной из драгоценного нефрита идеальной очистки. Вдоль ключиц вились едва заметные, тонкие черные узоры, отдаленно напоминающие края чешуек, которые исчезали, растворяясь в коже. Размеренное сердцебиение, которое я принимала за пульсацию кокона, исходило именно отсюда. Бум. Бум. Бум.

Ужас ледяной когтями впился в горло, не давая даже вздохнуть.