Книга Измена. Я твой новогодний кошмар, страница 71 – Милла Мир

— Любимая, мы будем усложняться вместе, — Санек улыбнулся возлюбленной знакомой бесшабашной уверенностью теперь подкрепленной чем-то более весомым, — любимка, у нас есть твой дед. Есть мой отец (хоть он и ворчун). У нас есть Софи и её родители, тыл в Европе. И, самое главное, у нас есть мы. Команда.

Слово «команда» прозвучала так естественно, что Ольга улыбнулась. Малыш был прав. Любимки больше не были двумя одинокими островами нашедшими друг друга в бурном море. Они строили архипелаг, свою собственную, новую карту мира.

Молодые люди молча, созидательно собрали вещи, каждая вещь укладываемая в чемодан, была не просто предметом их гардероба, а воспоминанием. Шёлковый шарф, о прогулке по набережной в тумане. Книга, купленная в букинистической лавке, — о споре о сюрреалистах с Софи. Обертка макарона с лавандой, безделушки были их трофеями, доказательством того, что сказка была реальной. Перед отъездом, когда чемоданы стояли у двери, Саша достал из внутреннего кармана пиджака маленький, плоский футляр. Внутри на черном бархате лежали две идентичные пары запонок, простые, из матового белого золота, в форме… стилизованных мостов, с едва заметным узором в виде переплетённых линий:

— Чтобы мы помнили о том, что мы — архитекторы.

Ольга посмотрела на запонки, потом на любимого, слова не потребовались. Это был их первый, негласный символ. Не помолвка, не клятва. Знак. Знак общего пути, общей ответственности, общего будущего, которое влюбленные только начали проектировать.

По дороге в аэропорт влюбленные проехали мимо площади Согласия, Париж проводил их тихим утром. Отъезд домой был не бегством из рая обратно в реальность. Это было возвращение домой с чертежами нового мира, с твердым ощущением, что самое интересное ждет роднулек впереди. Личный самолёт ждал их, чтобы отвезти не просто в Москву, а в следующую главу. Главу, которая начиналась не со слов «однажды в Париже», а с более весомых и прочных:

'Теперь мы дома.

Вместе'.

Особняк семейства Титовых на Рублёвке сиял, как отдельно взятая планета не холодным, выставочным блеском, а тёплым, живым светом из сотен окон, огней в саду и фонарей ведущих к парадному входу. Внутри кипела жизнь, не шумная тусовка, а скорей, изысканный прием в честь возвращения из Франции сына хозяина дома, в воздухе витал аромат дорогого табака, духов и чего-то празднично-сладкого.

Ольга стояла в центре бального зала одетая в платье от одного молодого московского дизайнера которого она открыла для себя в Париже благодаря Софи. Это был темно-зеленый, почти изумрудный бархат облегающий фигуру, струящийся просто и безупречно мягкими складками. Рядом с ней твердой, уверенной опорой стоит Александр. Мажор смотрел на возлюбленную так, как будто кроме неё в зале никого не было. Влиятельные, сдержанные гости из мира большого бизнеса и старой аристократии общались друг с другом, их взгляды тянулись к великолепной, неожиданно образовавшейся паре. Слухи о парижском побеге юного Титова с внучкой Ивана Бигфут обросли легендами, олигархи жаждали увидеть их вместе.

Александр сделал шаг вперёд, в зале понемногу стихли голоса, малыш взял возлюбленную за руку:

— Олюша, — голос мажора прозвучал тихо, но отчётливо в наступившей тишине, — мы построили мост от моего мира к твоему, — Саня опустился на одно колено, в зале прокатился единый, приглушенный вздох. Малыш извлек из смокинга маленький, вырезанный из темного дерева футляр, щелкнул застежкой. Внутри, на чёрном шёлке, лежало кольцо, не традиционный солитер. Это было кольцо-бриолет: крупный, каплевидный, неограненный жёлтый сапфир редчайшего оттенка «падпараджа» (цвета заката над тропическим морем), оправленный в неровное, словно выкованное вручную белое золото. От оправы вверх и вниз по ободку расходились тончайшие, почти невесомые золотые нити сплетающиеся в ажурный узор, напоминающий архитектурные чертежи моста. Это было дерзко, необычно, бесконечно красиво. Алекс сам, с помощью парижского ювелира-друга Софи, придумал дизайн, вложил в кольцо смысл их недавнего разговора, — Оль, ты мой самый прочный мост к настоящему. Я не прошу тебя выйти завтра за меня замуж. Я прошу… разрешить мне строить наше общее будущее. День за днём, камень за камнем. Стань моей женой, когда ты будешь готова. Любимая, будь моей навсегда.