Книга Измена. Я твой новогодний кошмар, страница 70 – Милла Мир

— Я боюсь, — призналась Ольга вполголоса, впервые озвучивая свои страхи кому-то, кроме Софи.

— Боишься, потому что настоящее, — мудро ответила Валерия, — суета не пугает. Пугает тишина, в которой слышно биение собственного сердца. И его сердца тоже.

Тем временем Софи и Александр увлеклись оживлённой дискуссией с Жаном-Франсуа о современной архитектуре. Софи подлила отцу вина, подмигнула мажору, который держался с достоинством, но без чванства, вызывая у аристократа еще большее одобрение.

Под конец вечера, когда на столе осталась лишь сырная тарелка и крошки торта, Жан-Франсуа поднял бокал:

— Я хочу выпить за молодых, — взгляд мужчины обвел влюбленных, — за то, чтобы ваша история, в отличие от нашей, началась не с измены, а с верности, чтобы в ней было больше таких тихих, светлых вечеров и меньше бурь.

Друзья чокнулись, в глазах Валерии блестели слезы счастья за дочь близкой подруги, перед уходом влюбленных женщина по-матерински обняла Александра:

— Береги её, mon garçon, Ольга стоит целого мира.

Жан-Франсуа пожал руку мажору, как передачу личного доверия:

— Алекс, когда вы в следующий раз будете в Париже, обязательно приходите к нам в гости, считайте наш дом своим.

Софи обняла Ольгу и Сашу:

— Мои дорогие, вы прошли проверку. Папа ненавидит почти всех моих друзей, а вас — почти полюбил — это высшая награда.

В машине по дороге в отель Ольга молча смотрела в окно:

— Любимая, о чем ты думаешь?

— О семье, — прошептала девушка, — у меня есть моя безумная, бандитская семья и тихое, мудрое, крепкое пристанище во Франции.

Саня не стал говорить ничего пафосного, малыш поцеловал любимую в висок. Тихий вечер наполненный подлинным теплом стал идеальным эпилогом к парижской сказке влюбленных. Вечер показал, что их любовь может вписаться не только в мир ночных клубов и роскошных отелей, но и в тихую гавань семейного очага. Вечер обещал, что после возвращении домой Ольгу и Александра ждёт не конец, а самое настоящее, взрослое начало…

Тишина в машине была насыщенной, как воздух после грозы, Саша понял глубину образа любимой, мажор был не просто ее возлюбленным, он стал связующим звеном между миром Ольги сотканным из стали, легенд, громких фамилий, и новым, теплым, интеллектуальным пространством, которое представляла семья Рево. Это была огромная ответственность и честь.

Влюбленные вернулись в люкс, они не бросились сразу собирать чемоданы, сели у окна на том же самом месте, где две недели назад началась их любовь. Оля и Саня смотрели на ночной Париж, Эйфелева башня подмигивала им вдали на прощание.

— Страшно?.. — задала вопрос Ольга.

— Немного, — честно признался Санек, — не за меня. Я хочу, все сделать правильно.

— Любимый, ты уже всё делаешь правильно. Ты не играешь роли. Ты просто… есть. Для меня этого достаточно.

Саша повернулся к любимой, в его глазах была взрослая, сосредоточенная серьезность:

— Оль, я хочу, чтобы у нас было так всегда. Не только в Париже. Чтобы были тихие вечера, чтобы люди вокруг любили нас не за что-то, а просто так. Чтобы мы могли быть просто собой. Дома, в Москве, везде, — слова малыша звучали больше, чем обещание.

Видение идеального будущего малыша совпало с ещё не до конца оформившимися мечтами Ольги:

— Да, я тоже этого хочу. Но… Саня… Москва другая. Там Артём. Там Олег Волынский с его обидой. Там сплетни, бизнес, наша история. Там всё сложнее.