Книга Измена. Я твой новогодний кошмар, страница 68 – Милла Мир

В свою очередь, Ольга делилась с Софи не только счастливыми моментами, но и ее тихими страхами:

'А вдруг наши отношения ненадолго?

Вдруг я снова ошибаюсь?'.

Софи не давала сестре пустые утешения:

— Дорогая, никто не знает, не сможет тебе сказать о том, что «надолго»… Я не гадалка, я не могу предсказать твою судьбу. Но! Оль, я вижу, как ты изменилась в лучшую сторону… Родная, ты стала… легче. Мягче. Ты снова умеешь смеяться просто так, а не потому что «так положено». Держись за это ощущение, всё остальное — приложится.

Дружба втроём стала для Ольги самым неожиданным, самым ценным подарком Парижа. Это был не просто отдых или роман. Это было строительство нового мира. Мира, где есть место безумной страсти, умным, душевным беседам с Софи. Мира, где её любят, принимают не за фамилию, не за связи, а просто за неё саму. Прочная, тёплая связь между тремя такими разными людьми казалась ей чудом более редким и прекрасным, чем любой вид из окна «Крайона». Девушка понимала, чтобы ни случилось в будущем, парижская неделя навсегда останется в её памяти не только, как история любви, но и как история настоящей, крепкой дружбы, которая зародилась под зимним небом Франции.

* * *

Париж Софи открыл для Ольги и Александра ночную, блестящую, слегка бесшабашную грань. Это был не московский гламур с его холодной оценкой и скрытыми угрозами, здесь царила лёгкость, артистичный шик и чувство, что всё возможно, пока играет музыка.

Первый совместный выход «в свет» состоялся в легендарном «Сите де ля Мюзик», но не на официальный концерт. Софи провела влюбленных через чёрный ход на закрытую вечеринку в фойе, где диджей смешивал джаз с электроникой, гости — молодые наследники старых состояний, артисты с громкими именами и просто красивые бездельники — танцевали среди инсталляций из света и неоновых трубок. Саша, к удивлению Ольги, оказался прекрасным танцором в любом стиле. Малыш не старался, он просто ловил ритм, девушка кружилась в объятиях любимого, чувствуя, как исчезают последние остатки скованности. Софи, наблюдавшая за влюбленными с бокалом шампанского у колонны, улыбалась загадочной улыбкой.

Следующей точкой стал «Ле Бронкс» — крошечный, душный, культовый джаз-клуб в Латинском квартале. Здесь не было VIP-лож, только старые бархатные диванчики и столики залитые светом красной лампы. Саша заказал бутылку бургундского, друзья внимательно слушали, как седовласый саксофонист выплескивает в пространство свою душу. В перерыве, музыкант оказавшийся старым другом Софи, подсел к столику друзей, завязался разговор о Нью-Орлеане 70-х, о блюзе и о смысле импровизации. Саша слушал затаив дыхание, задавал мужчине умные вопросы, Ольга ловила восхищенные взгляды окружающих:

«Кто эта ослепительная, блистательная пара?»

Настоящим испытанием дружбы и стиля стала вечеринка в частном отеле «Particulier» в Марэ, куда Софи достала приглашения. Тема — «Бал маскарад Венеции, но без пафоса». Ольга надела простое чёрное платье-футляр, с маской из черных страусовых перьев, которая закрывала только глаза, делая её взгляд невероятно загадочным. Саша явился в бархатном смокинге цвета бургунди с черной шелковой маской-домино. Софи же предстала в костюме Арлекина из серебряного ламе, но настолько безупречно скроенном, что она выглядела, как высшая степень элегантности, а не карнавальный костюм. Вечеринка была шедевром безумия и вкуса. В бассейне во внутреннем дворике плавали живые лебеди (натурально, под присмотром орнитолога), бармены в костюмах комедии дель арте готовили коктейли с шафраном и сухим льдом, в бальном зале оркестр играл танго, которое постепенно перетекало в хаус. Друзья стали центром притяжения. Ольга и Саша танцевали танго так страстно, что вокруг них образовался круг, Софи стояла рядом, отбивала ритм каблуком, ловила восхищенные взгляды брошенную на ее русскую подругу и ее юного кавалера. Позже, на террасе под звёздами, они нашли уединённый диванчик, к ним подсел очаровательный итальянский граф пятидесяти лет, друг Софи. Разговор зашёл о русской литературе, Саша, к всеобщему изумлению, начал цитировать наизусть Блока по-русски, потом переводить на французский, пытаясь передать ритм. Итальянец был покорён. Софи сидела, положив ногу на ногу, с бокалом в руке, её взгляд, переходящий с Ольги на Сашу, говорил яснее слов: