Книга Алинкин цветочек, страница 126 – Юлия Серьга

— Спасибо, Николай Порфирьевич, — сказала я. — Это щедрое предложение.

— Не благодарите, — он махнул рукой. — Я помогаю тем, кто старается.

Он откинулся на спинку кресла, помолчал.

— И еще, Ольга Семеновна. В это году я поручил ведьм выгнать из деревень, а людей нужно кому-то лечить. Ведьмы — это женщины, что по своему разумению пытаются лечить. Увеличилось число смертей трудоспособных крестьян. А ведьмы в большинстве случаев больше вредят, чем лечат. Я поручил управляющим в деревнях открыть больницы. Каждый управляющий должен предоставить мне проект больницы на десять койко-мест.

Домна снова вскинулась. Я видела, как она хочет что-то сказать, но снова передумала и сложила руки на коленях.

— Я понимаю, что барышням не до больниц, — продолжил губернатор. — Но пока в этот год управляющая вы, вам и передаю задание. Через год открыть больницу надобно.

Я тяжело вздохнула.

— Я поняла, Николай Порфирьевич. Все сделаю.

— Вот и хорошо, — он встал, давая понять, что разговор окончен.

Я тоже поднялась.

— Подскажите где купить картофель для посадки на полях, — спросила я. — А так же мне нужно зерно на нужды сел, и мальков чехони для разведения.

— Добро, — кивнул губернатор. — Картофель вам выдадут бесплатно, остался у меня с весны в закромах. А вот остальное, здесь недалеко ярмарка есть, как выйдите из здания направо.

— Удачи вам, Ольга Семеновна. Ровно через год жду вас с отчетом. Владимир запиши в календарь.

Я поклонилась и вышла.

Домна выдохнула.

Мы вышли на улицу. Свежий ветер ударил в лицо, солнце ослепило после сумрака кабинета.

— Выйти замуж, — прошептала я. — Снова это насильное замужество. Как будто нет другого выхода, кроме как замуж меня выдать.

— И больницу открыть, — добавила Домна.

— С этим проще, — сказала я. — У меня есть ты. А еще... — я замолчала, не договорив.

Вот бы моя мамочка была здесь. Она врач-терапевт. Она бы и взяла на себя управление больницей. Мамочка, как же мне тебя не хватает.

Я посмотрела на голубое небо Симбирска, на собор, на золотые купола, и вдруг почувствовала, что сейчас заплачу.

— Ольга, — Домна взяла меня за руку. — Держись. Мы справимся.

Я кивнула, вытерла глаза.

— Едем на ярмарку.

Мы сели в карету. Иван Иванович тронул вожжи.

От губернаторского особняка мы поехали на ярмарку. Иван Иванович знал дорогу, правил лошадьми уверенно, и скоро мы оказались в самом сердце Симбирска — на большой торговой площади.

Я выглянула в окно кареты и ахнула.

Ярмарка кишела народом. Пестрые ряды тянулись вдоль всей площади, а может, и дальше — до самого собора, купола которого золотились на солнце. Крики торговцев, ржание лошадей, лай собак, детский смех — все смешалось в один веселый гул. Пахло жареным мясом, свежим хлебом, медом и еще чем-то сладким, пряным, что щекотало ноздри.

— Выходите, барышня, — сказал Иван Иванович, открывая дверцу. — Я здесь с Добрыней управлюсь, семенной картофель погружу. А вы гуляйте, смотрите.

— А вы нас найдете потом? — спросила я.

— Найду, — усмехнулся он. — Вы у нас приметные.

Мы с Домной вышли из кареты. Я одернула платье, поправила шаль. Вокруг сновали люди — купцы в длинных сюртуках, крестьяне в армяках, барыни в шелках, простые бабы в цветастых платках. Кто-то торговался, кто-то смеялся, кто-то громко расхваливал свой товар.