Книга Алинкин цветочек, страница 129 – Юлия Серьга

— Разойдись! — крикнул зычный голос. — Кругом! Стрелять буду!

Разбойники вскочили на коней, бросились врассыпную. Через минуту их тени растворились в лесу.

Я высунула голову из кареты. На дороге стояли люди с ружьями. Человек десять, не меньше. А впереди — Федор Иванович Алакаев собственной персоной.

— Живы? — спросил он, подходя к карете.

— Живы, — ответила я, чувствуя, как дрожат ноги. — Спасибо вам.

— Не за что, — он махнул рукой. — Ехали по тракту и услышали шум, поторопились помочь, и вот вижу, вовремя.

Добрыню подняли. Он был жив, только голова рассечена. Иван Иванович помог ему перевязаться, усадил на телегу.

— Едем до постоялого двора, — сказал Алакаев. — Там передохнете. А завтра вместе двинем. Большой обоз никто не тронет.

Я молчала. Мне не нравилась эта мысль — быть обязанной Алакаеву. Но другого выхода не было.

— Хорошо, — сказала я.

На следующий день мы ехали вместе с обозом Алакаева. Впереди и сзади — люди с ружьями, на телегах — товар, прикрытый холстиной. Никто нас не тронул. Дорога была спокойной, даже скучной.

В полдень мы остановились на привал. Мы с каретой и телегой встали немного поодаль от основной массы, чтобы не мешать людям Алакаева. Я присела на бревно и расслабилась.

— Акулька... Акулька... - послышалось из-за кустов позади меня.

Я вздрогнула. Голос был тихий, приглушенный, словно из-под земли. Я огляделась — никого.

— Кто здесь? — спросила я.

Никто не ответил. Домна спала в карете, Иван Иванович ухаживал за Добрыней, что ехал на телеге Алакаева. Алакаев сидел поодаль, говорил со своими людьми.

— Акулька... — снова донеслось из кустов.

Я встала, подошла ближе. Ветки колыхнулись, но никого видно не было. Может, показалось? Но кто может знать это имя? В усадьбе меня называют Ольгой. Для всех я теперь Ольга. Только Домна помнит, кто я на самом деле.

— Акулька, иди сюда...

Я постояла, прислушиваясь, не решаясь пойти или не пойти. Потом тряхнула головой, будто избавляясь от наваждения и вернулась к бревну на котором сидела. Сердце колотилось.

— Что-то случилось? — спросил проходящий мимо Алакаев, заметив мое состояние.

— Нет, — ответила я. — Показалось.

Он не стал расспрашивать.

Вечером, на закате, мы въехали в земли Алакаева. Лес поредел, пошли поля, крестьянские наделы. Он остановил своих людей, подъехал к карете.

— Дальше до вашей усадьбы дорога спокойная, — сказал он. — Но на всякий случай я дам вам пятерых верховых. Они проводят вас до места.

— Спасибо, Федор Иванович, — ответила я. — Вы очень добры.

Он подозвал пятерых молодцов на крепких лошадях, что-то тихо сказал им, те кивнули.

— Не забывайте обещанное, Ольга Семеновна, — напомнил он, лукаво улыбаясь.

— Не забуду, — ответила я.

Он кивнул и уехал. Мы остались с его людьми.

---

В усадьбу мы въехали когда почти стемнело. Я велела накормить охранников, а сама, не заходя в дом, побежала к амбару. Гришка встретил меня на пороге.

— Барышня, вы вернулись! — он поклонился. — У нас все готово. Рыба коптится, вон какая золотистая.

— Гришка, как здесь без меня? — спросила я, заглядывая внутрь.

— Хорошо, барышня. Все. что вы нам наказывали, все сделали. Две печи уже работают, третью доделываем. Рыба в бочках солится, как вы велели. А сегодня первую партию горячего копчения сняли.