Книга Алинкин цветочек, страница 76 – Юлия Серьга

Домна развязала мешок, заглянула.

— Сухари, — сказала она довольно. — И травы для чая. Люди добрые, запас оставили.

Я взяла кувшин, вышла за водой. Неподалёку журчал ручей, я набрала полный. Домна, тем временем, уже растопила печь — кресало высекло искры, трут занялся, и через несколько минут в печи весело затрещали дрова.

— Садись, грейся, — сказала Домна, доставая заварку.

Мы пили чай молча, глядя на огонь. Тепло разливалось по телу, усталость отступала.

— Завтра еще будем идти, а там глядишь и придем, — сказала Домна, допивая кружку. — Если не собьёмся.

— Где-то недалеко должна быть деревня Жемковка. Но я не знаю точно где. - опять повторила Домна.

— Не собьёмся, — ответила я.

Домна развязала свой мешок, достала два одеяла — шерстяные, домотканые, пахнущие домом. Одно постелила на лавку, второе оставила, чтобы укрыться. Сверху накинула тулупы — тяжёлые, овчинные, от которых сразу стало тепло.

— Ложись, — сказала она, похлопав по лавке.

Я легла, укрылась одеялом, потом тулупом. Печь гудела, отбрасывая пляшущие тени на стены. За стеной шумел лес, где-то ухал филин. Избушка была маленькой, тесной и теплой. В ней пахло уютом.

— Домна, — позвала я сквозь дремоту.

— Мм?

— Спасибо тебе.

— За что?

— За то, что ты есть.

Она не ответила, только подвинулась ближе, поправила на мне тулуп. Я уснула, и мне снились поля, суслики и железная дорога, уходящая в никуда.

---

Проснулась я оттого, что печь остыла. Дрова прогорели ещё ночью, и в избушке стало зябко. Я открыла глаза — за окном уже серело, скоро рассвет. Домна спала рядом, свернувшись под одеялом и тулупом, тихо посапывала.

Я полежала немного, слушая утренний лес. Потом осторожно встала, поправила на Домне одеяло, подошла к печи. Зола ещё хранила тепло, но угли погасли. Я собрала остатки дров, сложила аккуратно — пусть следующие путники не ищут.

Домна проснулась, когда я уже умывалась из кувшина.

— Не разбудила? — спросила я, потягиваясь.

— Я спала крепко.

Она села, оглядела избушку.

— Пора собираться.

Мы сложили одеяла, увязали мешки. Домна достала запас своих трав — и положила их к тем самым, что нашли на полке — и оставила мешочек на видном месте, придавив кружкой.

— Пусть следующие путники знают, что гости должны быть благодарны, — сказала она.

Я подмела пол веником из прутьев, что стоял в углу. Домна закрыла дверь на засов, притворила — так, чтобы любой мог открыть.

Мы вышли. Утро было свежим, роса блестела на траве, птицы заливались на все голоса. Лес пах мокрой корой и прошлогодними листьями.

— На север, — сказала Домна, сверяясь с солнцем. — Левее от восхода.

Мы пошли.

К полудню лес стал редеть, и мы вышли к реке. Неширокой и быстрой, вода журчала по камням, словно приглашая отдохнуть.

— Давай здесь, — предложила Домна, опуская мешок на траву.

Я села рядом, достала хлеб и сало. Есть хотелось, но солнце припекало, и клонило в сон.

— Я пойду воды попью и умоюсь, — сказала я, поднимаясь.

Река вилась недалеко, я спустилась к берегу, зачерпнула ладонями. Наклонилась, и тут мне показалось, что я слышу стон.

Я замерла, прислушалась. Тишина. Птицы поют, вода журчит.

Стон повторился. Тихий, хриплый, совсем рядом.

— Домна! — крикнула я. — Иди сюда!

Домна подбежала быстро, на ходу вытирая руки.

— Что случилось?