Книга Алинкин цветочек, страница 97 – Юлия Серьга

А впереди дорога становилась всё шире, всё торнее. Под ногами уже не хрустел валежник, а стелилась мягкая тропа, выложенная кем-то заботливым. И тишина. Такая тишина, что слышно было, как падает с ветки прошлогодний лист.

— Диво дивное, — сказала Домна, крестясь. — Никогда такого не видела. Лес сам расступается перед нами.

— Как в сказке, — ответила я.

Домна посмотрела на меня внимательным взглядом, но ничего не сказала. Мы шли дальше.

Лес постепенно менялся. Вместо ельника и берёз начали попадаться старые дубы, могучие, в два обхвата, с раскидистыми кронами. Под ногами вместо мха и прелых листьев вилась трава — зелёная, мягкая, как ковёр. Пахло цветами, хотя я их ещё не видела.

— Тропа торная, — заметила Домна. — Кто-то здесь часто ходит.

— Ну вот видишь, а ты боялась, — с облегчением выдохнула я. — Здесь и люди ходят.

А потом чаща расступилась в последний раз, и мы вышли на простор.

Перед нами, на невысоком холме, стояла усадьба. Небольшая, крепкая, с колоннами и мезонином. Фасад облупился, кое-где виднелись следы запустения, хотя окна были целы и крыша держалась. Вокруг простирался старый парк, заросший, но ещё помнивший о своём величии. Дорожки скрылись под травой, фонтаны бездействовали, однако в целом усадьба выглядела так, словно в ней до сих пор теплилась жизнь.

И вдруг из кустов выскочил кот. Серый, облезлый, с жёлтыми глазами. Он громко замяукал, бросился к моим ногам, начал тереться.

— Васька! — я не поверила своим глазам. — Васька, ты откуда?

Кот мяукал, не умолкая, будто рассказывал, как долго он нас ждал.

— Наш кот? — удивилась Домна. — Но как он здесь оказался? Мы же его в лесу потеряли, когда к бабе Клане шли.

— Не знаю, — ответила я. — Но он явно нас встречает.

Васька побежал вперед, к крыльцу, оглянулся, мяукнул — мол, за мной.

Мы пошли за ним.

Дверь открылась, и на пороге появились двое — старичок и старушка. Старичок был сухонький, с длинной седой бородой, в руках держал вилы. Старушка — кругленькая, в переднике, вооружённая скалкой.

— А ну стой! — крикнул старичок. — Кто такие? Чего по чужой земле ходите?

Кот подбежал к старикам, замяукал громко и требовательно. Потом вернулся ко мне, потерся о ноги, и снова побежал к ним.

Старушка опустила скалку, прищурилась.

— Василий Петрович, — сказала она, обращаясь к коту так, словно перед ней стоял человек. — Это что ж, хозяйка изволила вернуться?

Кот громко и отчётливо мяукнул — будто сказал «да».

Старичок тоже опустил вилы.

— И впрямь, — пробормотал он, вглядываясь в меня. — Барышня... Ольга Сергеевна? Вы ли?

Я растерянно переглянулась с Домной.

— Меня Акулиной зовут, — сказала я. — Мы идём в Алакаевку, да сбились с пути. Лес вывел нас к вам.

Старики переглянулись. Потом старушка широко улыбнулась, замахала руками.

— Проходите, проходите, родные! Видать, неспроста вас лес привел. Уж больно вы похожи на нашу барышню. А Василий Петрович чужих не признаёт.

Она отступила, пропуская нас в дом.

Внутри усадьба выглядела запущенной, однако при этом оставалась жилой. Мебель здесь была старинной, с изящными резными ножками, слегка запылённой. На стенах висели портреты в тяжёлых рамах, а в углах стояли крупные цветы в деревянных кадках. В воздухе витал густой аромат пчелиного воска и сушёных трав, смешанный с едва уловимой сыростью старого дома. Пол, выложенный потемневшим паркетом, поскрипывал под ногами, а на массивном столе в гостиной лежала вязаная салфетка.