Книга Алинкин цветочек, страница 94 – Юлия Серьга

— Спокойной ночи, — прошептала я.

— Спокойной, — ответила Домна.

И я уснула.

Утро встретило нас птичьим гомоном. Я открыла глаза — за окном избушки уже светало, сквозь мутное стекло пробивались первые лучи солнца. Домна спала рядом, свернувшись калачиком под одеялом и тулупом. Я не стала её будить, вышла на крыльцо.

Лес просыпался. Где-то стучал дятел, перекликались синицы, ветер шевелил молодую листву. Воздух был свежим, пахло мокрой корой и прошлогодними листьями, а также молодой листвой и первыми цветами. Я глубоко вдохнула и почувствовала, как страх отступает.

— Выспалась? — раздался голос Домны за спиной.

— Выспалась, — ответила я.

Она вышла, потянулась, огляделась.

— Идти надо. До Алакаевки путь неблизкий.

Мы собрали мешки, проверили, ничего ли не забыли. Домна приоткрыла ворот тулупа, достала из-за пазухи два сложенных листа бумаги.

— Вот, — сказала она. — Письмо от Николая Ивановича и от барина нашего из Заборовки. Николай Иванович сказал передать барину Алакаеву, он сам прочитает и разберётся.

— А если прочитает, да побоится? — спросила я, и мой голос помимо воли дрогнул — у нас есть запасной план?

Домна помолчала, потом ответила:

— Тогда будем искать другое место. Или вернемся в эту избушку. Лес большой, можно найти такую избушку подальше, чтобы никто не нашёл.

Я кивнула. Мысль о том, чтобы жить в лесу, не пугала меня так, как раньше. Я уже привыкла к трудностям. Но всё равно хотелось верить, что Алакаев окажется добрым человеком и примет нас в свою деревню.

— Пошли, — сказала Домна.

Мы закрыли дверь избушки и двинулись на север.

---

Лес постепенно редел. Дорога пошла под уклон, и вскоре мы вышли на большую поляну. Я замерла.

Поляна была залита солнцем. Трава — яркая, зелёная, только-только пробившаяся после зимы. Кое-где уже цвели первые цветы — жёлтые головки мать-и-мачехи, синие перелески, белые звёздочки ветрениц. Пчёлы гудели над ними, собирая первый нектар.

— Красота-то какая, — выдохнула Домна. — Присядем?

Мы скинули тулупы, расстелили их на траве. Солнце припекало по-настоящему — первый раз за эту весну. Я легла на спину, закрыла глаза. Тепло разливалось по телу, усталость уходила.

Домна достала хлеб, сало, репу

— Ешь, — сказала она.

Мы ели молча, да и не о чем было разговаривать. Птицы пели, ветер шумел в вершинах деревьев. Я чувствовала себя почти счастливой — несмотря на всё, что случилось.

— Хорошо, — прошептала я.

— Хорошо, — согласилась Домна.

Мы полежали еще немного. Солнце поднялось выше, стало жарко. Я скинула платок, подставила лицо ветру.

— Акулька, — позвала Домна.

— Мм?

— А что, если мы не пойдём к барину Алакаеву?

Я приподнялась на локте.

— А куда?

— Помнишь, тот торговец, Тимофей Павлович, говорил про усадьбу Заплатиных? Про Ольгу? Недаром он тогда упомянул. Может, там нам лучше попытаться спрятаться?

Я села. Сердце от чего-то забилось быстрее.

— Домна, ты предлагаешь найти имение Ольги?

— А почему нет? — она смотрела на меня спокойно. — Тот купец говорил, что ты похожа на неё. Может, и правда есть какая-то связь. И потом, если мы найдем ту усадьбу, там могут знать что-то о потерянной Ольге, а если признают тебя, то и твоих корнях.

— Но где искать? — спросила я, — Я понятия не имею где находится усадьба Ольги.