Книга Цвет ночи. Глубокий красный, страница 103 – Лера Виннер

Зейн…

Тут логическая цепочка ломалась, начинала делиться на множество в равной мере безумных ответвлений и вариантов.

Мог ли Зейн не знать правды о нем?

Месяц назад Эрика с полной уверенностью ответила бы, что нет, не мог. Настолько старый вампир даже от самой лучшей, сытой и спокойной жизни не сумел бы размякнуть до такой степени, чтобы не распознать волка у себя под боком. Ещё и не последнего в Клане.

Однако случилось то, что случилось, и это заставляло теряться в собственных предположениях.

Знал или не знал?

Никакой роли это уже, конечно же, не играло, но,возможно, стоило спросить напрямую?..

Дэн дёрнулся, просыпаясь. Ещё не открыв до конца глаза, потянулся к Зейну, но опомнился, отдернул руку.

— Я не слышал, как ты пришла.

Да, чутье у него по-прежнему было отменное.

— Вероятно, потому что мысленно послал меня на хрен и не спал днём?

— Кэт была здесь полдня. Потом профессор, — щенок ответил уклончиво, не опровергая, но и не подтверждая.

Умник херов.

— Он сказал, что новый отвар должен уменьшить судороги. Ещё я подумал о том, что мог бы кормить его своей кровью, если все решилось так. С едой.

Эрика чуть склонила голову набок, разглядывая его как-то по-новому, с учётом трёхмесячного курса.

Это был интересный поворот. Самый интересный из всего, что ей довелось увидеть и услышать за время пребывания в Нью-Йорке.

Дело было не в стоимости подарка, — денег всегда было больше, чем нужно одному, а щедрость на протяжении веков оставалась неоспоримым и неизменным достоинством Зейна. Сам символизм жеста писал широкими мазками картину намерений, на которые теперь надо было как-то реагировать. Как минимум, тем или иным образом их толковать.

Или не надо?

Однако соотнести их с реальностью точно стоило.

— Скажи… Ты правда веришь, что он поднимется? Думаешь, что если будешь хорошо служить ему, в конце концов он разделит с тобой кровь?

Дэн замер, как будто в спину ему прилетел камень, — напряжённые плечи, низко, почти что виновато опущенная голова.

Эрика знала, что сделала больно, использовала запрещённый приём и худшую из возможных формулировок, чтобы ударить под дых. Теперь оставалось лишь со старательно сдерживаемым охотничьим азартом ловить реакцию.

Секунды утекали одна за одной, Дэн коротко и поверхностно дышал приоткрытым ртом, анализируя услышанное.

— Давай я тебе кое-что покажу, — он, наконец, принял решение, и прежде чем Эрика успела возразить, поднял футболку, демонстрируя спину.

Глубокие уродливые борозды, длинные и покороче, перепахивали мышцы от поясницы до плеч, захватывали рёбра и предплечья. Под лопатками выделялись два характерных грубых рубца — там где крюки вошли в кожу, и там где они вышли, чтобы она впоследствии лопнула от натяжения.

В тех местах, где борозды накладывались друг на друга, шрамы превратились в месиво из узлов и замысловатых противоестественных узоров.

Позволив рассмотреть в подробностях, Дэн, всё так же держа руки над головой, развернулся, показывая изуродованный левый бок и грубое глубокое клеймо в виде распахнутой волчьей пасти подмышкой.

Эрика в полной тишине ощупывала эту мешанину из плоти и кожи взглядом, не заметив, как подалась в своём кресле вперёд.

Сочтя, что она увидела достаточно, Дэн поправил одежду, нервно одернул подол и рукава, пряча под них шрамы.