Книга Цвет ночи. Глубокий красный, страница 1 – Лера Виннер

— Чертовы ведьмы.

Зейн ухмыльнулся, поняв, что все же произнес это вслух.

Пахло кровью, мокрым асфальтом и нездоровым любопытством, и никто, разумеется, его не услышал.

Собравшаяся у оградительной ленты в переулке жидкая толпа зевак гудела потревоженным улием. Кто-то даже вслух, едва не плача, сокрушался над тем, что ублюдок выбрал себе в жертву такую красотку.

Зейн мимоходом прикинул, насколько опасным психом нужно быть, чтобы счесть красивым то, что осталось от девицы.

Нарочито грубо сколоченная деревянная вывеска с идиотским названием «Ведьмина лавка», подсвеченная дешёвой гирляндой, болталась на ветру, звеня навешанными на неё не менее дешёвыми колокольчиками. Патрульные и группа экспертов, прибывшие на место убийства первыми, не скрываясь, морщились, слыша этот звук. Очевидно раздражались на создаваемое им ощущение исковерканной реальности, но возиться над останками молоденькой гадалки не переставали.

Останков на улице, правда, было не так уж много.

Запах крови был почти осязаемым, висел в воздухе плотной дымкой, вероятно, сбивая с ног молодых вампиров, если они сейчас находились поблизости.

Оставалось лишь надеяться, что никого из них он не растравит в мере, достаточной для того, чтобы попробовать повторить подобное.

Впрочем, на глаза Смотрящему без повода и при подобных обстоятельствах молодняк старался не попадаться, и ради их же собственного блага, он надеялся, что все они додумались убраться как можно дальше.

Люди из себя ничего интересного не представляли — полицейские, любопытствующие, пара извращенцев, заводящихся от вида мертвых тел, несколько перепуганных девочек с темным отпечатком нехорошей магии на них…

Простыня, которой накрыли останки, скрывала многое из того, что его интересовало, и, давя в себе продолжающее стремительно нарастать раздражение, Зейн почти смирился с тем, что осмотреть их спокойно ему удастся не раньше следующей ночи.

Конечно, можно было беспрепятственно пройти в морг в любой момент, привычно отвести людям глаза. Сделать так, чтобы даже те, кому не посчастливилось обладать по-настоящему острым восприятием, запомнили его лишь смазанной тенью без особых примет и конкретного образа.

В таком случае с сотрудниками пришлось бы повозиться, тем самым создав для копов некоторую напряженность, связанную с затягиванием необходимых исследований.

Лишний раз создавать ее без острой на то необходимости он не хотел. За семьдесят лет правления в Нью-Йорке Смотрящий Зейн пару раз лично давал офицерам показания, и от местного Общества в целом требовал уважения к людским законам.

Пусть исследуют, все равно ничего не найдут.

В этом он был абсолютно уверен, потому что разорвать пополам молодую женщину было… не человеческим стилем.

Люди много чего способны сотворить друг с другом, да и с самими собой, — он прикрыл на мгновение глаза, позволяя себе в очередной раз погрузиться, почти нырнуть в одуряющий запах пролитой крови, — но подобное было слишком затратно и грязно.

Или не слишком?

Кровь погибшей девицы была не просто отвратительной, она оказалась ни на что не годной, — много алкоголя и травки, некачественные лекарства, которые она принимала в недалеком прошлом, не модная, но по-прежнему пикантная болезнь…

Через витрину осиротевшего магазина стали заметны яркие вспышки фотокамеры — эксперты документировали детали, тщательно снимали нижнюю часть туловища, очевидно, оставшуюся там, и Зейн сделал шаг вперед, приближаясь к ленте, неуловимо и незаметно скользя среди людей и заставляя их расступиться и дать ему место.