Книга Цвет ночи. Глубокий красный, страница 9 – Лера Виннер

«Действительно, в чем же тогда состоит проблема, Мастер Зейн? Твоё бесценное Творение по-прежнему здравствует, разве не в этом ты так хотел убедиться?».

Гадкий внутренний голос можно было только задавить, стараясь не напоминать себе о себе же данном обещании проанализировать полученную информацию наедине с собой и позже.

— Мы не виделись сто лет, и всё это время я не переставал искать ее. Сначала сам, потом опосредованно, но за целый век не нащупал ни единой зацепки. Я был уверен, что она не выжила. Фредерика была не из тех, кто благополучно выживает в одиночку.

Вино закончилось, и Зейн поставил бокал на стол с преувеличенной осторожностью, как будто опасался промахнуться или его разбить.

Сложно было осознать, что говорит об этом вслух. Пусть даже не вдаваясь в подробности, не показывая собственных кровавых слез и воя, пришедшего с осознанием того, что ее больше нет.

Об этом не полагалось знать даже… Эрике в случае самого благоприятного исхода и воссоединения, в котором он в процессе своих поисков не сомневался.

Сегодня же ему самому только предстояло привыкнуть к этому имени.

Пауза, прервать которую не решался даже Джонатан, начинала затягиваться, но, в отличие от самого Мердока, его жена о своих эксклюзивных правах в отношении Смотрящего помнила отлично.

— Значит, тебя можно поздравить?

Бессмысленный, по большому счету, вопрос, нужный лишь для того, чтобы привести его в чувства.

Зейн бросил на нее короткий, полный вполне искренней признательности взгляд.

— И да, и нет. Оказывается, она в городе уже несколько недель. Даже успела сцепиться с парнями Айзека. Сегодня она подошла ко мне вплотную, и я ее не почувствовал.

— Как это? — Джон отмер мгновенно, обжег взглядом так, что очевидно стало, для чего он на самом деле носит чертовы очки без диоптрий. — Что это значит?

— Именно то, о чем ты подумал, — посмотреть на него в свете многих событий было сложнее, но первым пунктом в списке того, за что, по-хорошему, стоило бы себя ненавидеть, для Зейна всё ещё значилась собственная трусость. — Она от меня отреклась, оборвала все связи. Не знаю, сделала ли переливание крови, но это уже не столь важно. Главное, мы имеем факт: в городе появился абсолютно зрелый, сильный и, кажется, совершенно нелояльный вампир, способный подобраться ко мне со спины так, чтобы я этого даже не заметил.

Просыпаться до захода солнца дома в одиночестве стало для него почти привычно. У Мердоков же Зейн проспал до глухой и уютной темноты и, очнувшись, чувствовал себя вполне пригодным к нормальному функционированию.

Дом словно обволакивал, по собственной, как могло показаться по незнанию, воле окутывал ощущением безопасности и спокойствия. Прислушавшись к себе, Зейн подумал, то за это Лив нужно будет отдельно поблагодарить.

За прошедшие десятилетия от нескольких поколений семьи, живших здесь, эти стены впитали разное, но пришедшая ниоткуда и слишком поспешно ставшая миссис Мердок женщина будто играюче уравновесила все это, превратив ничем, кроме изящества архитектуры, внешне непримечательный особняк фактически в неприступную ни для чудовищ, ни для вполне земных тревог крепость. Кого-то, — особенно тех, для кого Джонатан был не первым знакомым Мердоком, — это умиляло, иных заставляло нервничать, гадая, кого или что она могла бы подчинить, если справилась с подобным.