Книга Цвет ночи. Глубокий красный, страница 52 – Лера Виннер

— Никогда больше не смей лезть между нами, — она так и не заорала, не процедила это сквозь зубы, но от осознания того, что еще доля секунды, и собственными руками изуродовала бы девочке лицо, голос прозвучал хрипло и так зло, что Зейн, наконец, опомнился.

Мердок позади него почти в ту же секунду сделал короткое решительное движение вперед, точно так же намереваясь пусть и с серьезным ущербом для себя, но отодвинуть Кэт от разъяренного вампира, но она оказалась быстрее, еще больше сократив расстояние между собой и Эрикой.

— Никогда больше не смей мне приказывать, — не ответная злость, не угроза.

Кэт просто ставила ее перед фактом так спокойно, будто речь шла о чем-то очевидном и не нуждающимся в пояснениях.

Эрика не ответила, и она накрыла ее запястье ладонью, коротко сжала, давая понять, что инцидент исчерпан.

Зейн позволил себе на долю секунды закрыть глаза, в полной мере осознавая, что сейчас произошло. Это было лучше, чем задумываться о том, какой дочка Мердоков станет через десять-пятнадцать лет, когда окончательно повзрослеет и распробует свою силу.

Обстановку нужно было как-то разрядить, и сделать это должен был именно Смотрящий. Вот только ни одной связной мысли на этот счет у него не было. Разве что правда велеть зарвавшейся гостье в течение трех часов убраться из его города ко всем чертям…

Телефон разорвался слишком громкой третью, ударившей, казалось, прямо в висок.

Малодушно радуясь возможности отвлечься, он сначала пробежал сообщение глазами, а после перечитал внимательнее, прежде чем повернуться к Джону.

— Гнездо Лукаса вырезали подчистую. Мне надо туда.

Дюжину новообращенных и брошенных неизвестными недоумками, перепуганных до мелкой дрожи вампиров Айзек притащил к нему на закате удушливо-жаркого лета 91-го года. За все время их знакомства это был единственный раз, когда он не ставил Смотрящего перед фактом, а просил, и Зейн позволил оставить их. Не из расположения к Айзеку или доброты, скорее, руководствуясь ленивым любопытством. Он поставил бы на то, что забитый тощий очкарик, очевидно прихваченный компанией на студенческий пикник ради общей потехи, окажется единственным из них способным зацепиться за Вечность.

Время показало, что Лукас оказался способен не только выжить, но и удержать при себе остальных. Умный, заботливый, в меру жесткий лидер, сумевший превратить ребят, с которыми при жизни просто хотел дружить, и вместе с которыми случайно умер, в свою семью. Он был одним из тех немногих, кто заставил Зейна удивиться и расписаться в неточности собственных расчетов.

Не успев прожить человеческую жизнь, в Вечности они продолжали жить как люди, и гнездо Лукаса, от «гнезда» в его привычном понимании отличалось разительно. Просто большой дом, позволявший держаться вместе, но оставлявший вдоволь личного пространства каждому. Двенадцать вампиров — большая семья, мало у кого из старших сохранялась такая.

Месиво из разбитого стекла, в которое превратились стоявшие в гостиной безделушки и посуда, скрипело под ногами, заставляя едва ли не кривиться от приглушенного, режущего нервы звука.

Зейн не вдавался на ходу в детали, лишь вскользь обратил внимание на валявшиеся на лестнице очки с выдавленным стеклом и сломанной дужкой, некогда оставленные Лукасом как деталь образа и памятный сувенир.