Книга Цвет ночи. Глубокий красный, страница 56 – Лера Виннер

Стоило подумать о другом, о более насущном. О требующих незамедлительного принятия решения вещах. Например, о том, к какому источнику знаний смог припасть шаман Джулиан? Кто ему эту дорожку показал и расточал обещания достаточно сладко, чтобы несчастный дурак даже не задумался о цене, которую придется уплатить в самой ближайшей перспективе.

О том, какого черта гниющий труп, подобно миражу, появляется и исчезает, оставаясь недосягаемым даже для старого, быстрого и сильного вампира.

Откуда взялись вполне материальные, не имеющие ничего общего с иллюзиями гримолки и смогла ли Лив найти что-то интересное.

В конце концов стоило рассмотреть версию Джонатана как жизнеспособную и составить список тех, кто хотел и гипотетически мог бы доставить неприятности лично ему, а после проверить всех перечисленных в порядке убывания.

Стоило бы…

Вместо этого, полулежа на диване в собственной гостиной, он думал о чертовой Эрике, с вялым интересом отмечая, что приставка «чертова» отлично сочетается с этим новым именем.

В ясном сознании такую расстановку приоритетов можно было оправдать красиво, логично и неоспоримо: в списке тех, кто мог бы пожелать ему всех возможных проблем, она должна был бы значиться первой.

Слишком просто, слишком логично.

Рассеянная улыбка, пойманная на собственных губах, напомнила о том, что он сам был бы весьма разочарован, окажись все так на самом деле.

Фредерика — умная, спокойная, неконфликтная, но достаточно решительная, чтобы разбираться с возникающими проблемами раз и навсегда, пылкая с ним, но сдержанная в обществе, была предана своему Мастеру слишком беззаветно, чтобы портить ему жизнь исподтишка.

Если бы, эволюционировав в Эрику, она не смогла придумать ничего изощреннее, чем топить город в крови, планомерно расшатывая тем самым авторитет Смотрящего, Зейн предположил бы, что полтора века, проведенные вместе, были одной большой ошибкой.

Фредерика не ударила его, даже имея на это полное право и массу возможностей, и никогда не провоцировала на удар.

Раз за разом прокручивая перед мысленным взором безобразную, донельзя унизительную, если вдуматься, сцену на парковке, Смотрящий приходил к выводу, что, окажись Кэт чуть менее решительна, усомнись она хоть немного в собственной исключительности, дело кончилось бы не ударом, не избиением, а полноценной кровавой дракой на равных, после которой им обоим пришлось бы потратить ночь на то чтобы зализать раны.

Это было ново, интригующе, кружило голову непривычно яркими, с каждым часом обостряющимися эмоциями.

Как бы ее ни звали, насколько бы уравновешенной она ни была, эта женщина оставалась единственной, кто заставлял переживать так много и чувствовать так ярко.

Зейн подавил еще одну непрошенную улыбку, наконец смиряясь и принимая правила. Игра в незнакомцев при грамотном подходе тоже может быть интересной, а им и правда, судя по всему, не помешает узнать друг друга заново.

Особенно с учетом ее притязаний на Бруклин, звучавших как откровенный аванс.

Особенно — на фоне общего дела, очевидно разжигавшего в ней не меньший азарт, чем в нем самом.

Все это могло бы сойти за идеальную прелюдию, — кратно лучшую, чем та, что была у них прежде, — если бы не одно большое «но», разом перечеркивающее половину возможных вариантов.