Книга Цвет ночи. Глубокий красный, страница 79 – Лера Виннер

И всё же их появление, продиктованное вполне ожидаемыми попытками откусить кусок пирога, тем не менее, было лишь вопросом времени. Равно как и неизбежно поползшие по городу слухи о том, что Смотрящего не то упокоили, не то искалечили волки.

Эрика не стала тратить силы на то, чтобы выяснить наверняка, кем местное Общество посчитали её саму и почему допустило в свои внутренние, сугубо конфиденциальные дела и дрязги. Хватало того, что она решала их достаточно эффективно. Никаких глобальных перемен на фоне отсутствия Зейна в целом не произошло: лояльные ему остались таковыми и послужили неплохим подспорьем для заведения нужных знакомств и врагов. Те, кто был с политикой Смотрящего в той или иной мере не согласен, превратились либо в полуподпольную, пытающуюся пересидеть непростые времена, беззубо шипящую оппозицию, либо в зачинщиков беспорядков, и, как следствие, — в трупы и пыль.

Приехав к Мердокам на следующий после того, как перевезла к ним Зейна, вечер и привезя запас крови из донорского центра, она вошла без звонка и сразу же столкнулась со спустившейся со второго этажа почти бегом Лив.

В полумраке на секунду почудилось, что воздух вокруг неё наэлектризован, а над руками сверкают молнии.

Растерянная и злая миссис Мердок пронеслась мимо нее в сторону кухни, едва заметно кивнув в знак приветствия, и видение рассеялось, но Эрика осталась уверен, что ей не померещится взгляд. Первобытно дикий, темный, потусторонний. Она знала совершенно точно, что у людей не бывает таких глаз, как знала и то, что Лив абсолютно точно, со стопроцентной гарантией была человеком.

Вероятно, именно поэтому она и оказалась бессильна так же, как бессильна была давно распрощавшаяся с доброй половиной атрибутов человечности она сама.

Жизнь, Вечность и кровь утекали из Зейна по капле, срывались невидимым глазу паром с синих потрескавшихся губ.

Перед тем, как отправиться на дежурство в порт, Эрика просидела над ним не меньше часа, с ледяным равнодушием отмечая перемены. Ввалившиеся глазницы, обтянувшую череп иссохшую, как пергамент, кожу, трупные пятна, проступившие на лице и шее.

В доме царила та безнадёжно тягостная атмосфера, которую мог создать вокруг себя лишь покойник. В любой другой ситуации Эрика, с учётом собственного присутствия, поиронизировала бы над этим вдоволь.

Сейчас чувство юмора подвело.

Зейн больше не стонал, не рычал и не метался, лежал абсолютно неподвижно, и хотя неотвратимый процесс разложения не был пока заметен людям, они слишком много знали, чтобы не понимать, что он есть.

В просторной спальне витал аромат трав, и разобрав состав, Эрика не без удивления заподозрила в снадобье одно из обезболивающих, рецепты которых считались утерянными.

Один такой она знала и сам, но Мердоки приготовили что-то иное. Что-то, что безоговорочно подействовало, и этого было достаточно.

Трёх слившихся в очередное липкое безвременье дней людям хватило, чтобы оформить срочные отпуска. Эрика узнала об этом случайно, когда Джон обмолвился мимоходом. В тот же вечер, — она не могла вспомнить, какой именно по счету, — он же предложил оставить в гостевой спальне хотя минимально необходимые вещи, и вот за это уже заторможенная предрассветной дремотой Эрика его искренне, хотя и сдержанно поблагодарила.