Книга Чародеи. Антрацитовый час, страница 93 – Делла Фокс

— Вы – красивый женщина. Я – блестящий повар. Вместе мы есть чюдесная пара!

Чародей потянул ко мне руку, но я резко отпрянула, заметив на его шее большой кулон. Стоило чуть приглядеться к нему, и становилось понятно, что он представляет собой кольцо, болтающееся на чёрном кожаном шнурке – дурацкий, вездесущий опал. Я пыталась ещё несколько минут разглядеть это украшение, уже наводящее на меня ужас, но Йозеф почуял неладное, встал из-за стола и скрылся в неизвестном направлении.

Когда я скрипнула дверью, секретарь Саша обернулась и посмотрела на меня. Юная чародейка сидела за столом, открыв Карту Мага, и постоянно перебирала кучу бумаг. Над одной из них зависла сургучная печать с тонкой позолоченной рукояткой: она болталась в воздухе, а Саша поглаживала её указательным пальцем.

— Привет.

Чародейка кивнула мне и вернулась к своей Карте. В комнате витал странный запашок, из маленького граммофончика доносилась музыка – пластинку заело, и песня повторялась по кругу до бесконечности. Девушку это не напрягало. Принюхавшись, я поняла, что из гигантского холодильника несло гнилыми фруктами и отбеливателем.

— Хочешь, садись тут! Человек, который работал до тебя, сидел здесь, со мной.

Я покачала головой. Хотя в этой комнатке есть крошечный плюс – можно было спрятаться от Йозефа. Сюда он даже не заглядывал.

Следующим днём я обнаружила, что где-то серьёзно поцарапала свою защитную татуировку. Вдруг это снова дурной знак?

Если тату не заживёт как надо, придётся записаться к мастеру на коррекцию.

Ни Олег, ни Север, ни Регина так и не объявлялись. Погружаясь в новую работу, я пыталась отбросить все мысли о монстре, старых и новых друзьях, а также о Севере, который перед перемещением поцеловал меня.

Да, вот так взял, притянул к себе, а затем исчез, как джинн из сказки.

В пятницу я со смешанными чувствами – вины и облегчения – мечтала о том, что наконец-то проведу выходные в одиночестве.

* * *

В последнее время я часто сравнивала взросление со сносом дома. Твоего собственного дома. Мне тяжело судить, конечно, – большую часть жизни я провела в интернате, но тем не менее.

Огромный кусок жизни ты прожил в нём, воспринимая это место как нечто должное, принимая и в чём-то отвергая: с этими уродливыми узорами на линолеуме, сквозящими ставнями, крохотными пятнами от акварели на бежевых обоях. Вспоминается домашнее задание по ИЗО в третьем классе, монументальные батареи, где зимой сохли носки после снежной битвы, скрип соседских дверей и тихий шорох камней, которые бегали внутри стен, словно предвещая большую беду. Всё являлось частью большого пазла.

Даже если завязать глаза, ты найдёшь его – по дворовым сквознякам, скрипу и шелесту тополя напротив и огромной грозной тени, которую он бросает на новостройку по соседству.

Этому дому тысяча лет, он не может разрушиться в один момент.

Но тем не менее это происходит.

В небе возникает драглайн с шар-бабой для сноса и разрушает здание под ноль.

Вместе с Майли Сайрус в нём сидит Смерть и хихикает в ладошку.

Кажется, это и есть взросление – наблюдать за полётом щепок от здания, которое уже не спасти. А внутри разливается, цветёт пустота – на месте твоего бывшего дома.

Какое-то время ты созерцаешь её, а потом начинаешь строить всё заново. Отбираешь материалы и кладёшь камень за камнем, выстраивая новый мир внутри себя. Это тяжело и не терпит дилетантства: несколько хрупких кирпичей – и всё может снова развалиться.