Книга Чародеи. Антрацитовый час, страница 90 – Делла Фокс

Милана ненавидела этот смех. Она всегда закатывала один глаз, когда подобный звук эхом раздавался по всему ресторану, а я удивлялась, как это ей удаётся. Тяжело было назвать Давида Зуфаровича откровенным дикарём, но от своей нерасторопности он страдал регулярно – особенно это затрагивало дела «Дикой устрицы». Позднее обнаружилось, что ресторатор был по уши в долгах и судебных процессах – долгое время гоблин не платил налогов. Семьянином он был тоже сомнительным – помимо странного поведения мужа Милана терпела измены и побои. Однажды она полторы недели не появлялась в «Дикой устрице», потому что неудачно залечила синяк под глазом. Я долго думала, почему они вместе. Всё сложилось в более-менее понятную картину во время одной из посиделок с Альфиной.

— Сколько времени они вместе? – спросила Альфина, когда разложила на моём кухонном столе свою скатёрку и на ней появилось жаркое и ароматный творожник с малиной в желе.

— Не знаю. Помню лишь, что у них пятеро детей. И она ими особо не занимается.

— Если, как ты говоришь, она русалка, то всё понятно. Они вообще не любят проводить время на земле, они ж не так давно выползли из своих озёр. Судьба вынудила. Я работала как-то уборщицей в спа – вот там я их много видела. Целыми штабелями они околачиваются в бассейнах, саунах, на побережьях… Везде, где есть вода. Или хотя бы влажный воздух. Скучают смертельно – по своим временам, по родне.

— Милана как-то сказала мне, что хочет развестись с Давидом. У них всё становится только хуже, а ещё он угрожает отобрать детей.

Альфина протяжно вздохнула:

— Ой, чего тебе так интересна их жизнь? Деньги тебе платят – и хорошо.

Однокурсница из Института чародейства и магических отношений как-то потом при встрече рассказала мне историю их знакомства. В конце войны, в 1994 году, Милана оканчивала университет. В группу, где училось двадцать два чародея и двадцать чародеек, вернулось всего четыре парня. Милана была очень красивой, но замкнутой, невесёлой и необщительной девушкой. За всю жизнь у неё был только один поклонник – гоблин-одноклассник, который был влюблён в неё с четвёртого класса, Давид. Когда после окончания института он пришёл к ней свататься, родители Миланы не сопротивлялись. У них просто не было особого выбора: они не так давно выбрались на сушу и только-только стали жить в Сорросе как полноправные признанные граждане. Милана была первой рождённой на суше в роду, и большого приданого у неё не имелось.

Помимо Давида и Миланы, в «Дикой устрице» существовал какой-то таинственный бренд-шеф Йозеф, с которым мне предстояло познакомиться, и итальянский шеф Лука Кваттроки.

В среду утром на город опустилась морось. Мне было ужасно одиноко завтракать, без Олега, – каждое утро я по привычке делала слишком много тостов и грела для кофе слишком много молока.

Несмотря на разгар лета, температура опустилась до нуля. Я шла по главной улице и наблюдала, как туман рассеивался и снова сгущался. Одинокие капли повисли на ветках деревьев. Добравшись до «Дикой устрицы», я скинула красное пальто, похожее на уютный и тёплый ворсистый халат, и сдала его приветливой тучной гардеробщице. К столику, за которым должно было пройти совещание, подплывали три женщины. Я достала ежедневник в синей бархатной обложке и уселась напротив них, выбрав крайний левый стул.