Книга Очнуться волчицей, страница 106 – Наташа Айверс, Вивиен Ли

Леон Мартен.

Мой жених.

Ника (Айлунна)

Леон Мартен. Имя, от которого у меня сводило скулы. Человек, которого отец называл «моей судьбой» и «моим будущим», был его правой рукой и партнёром по бизнесу. Тогда, когда всё это только начиналось, я бунтовала, спорила, отнекивалась, придумывала причины, лишь бы не соглашаться на помолвку. Но отец умел настаивать. И в конце концов я сдалась, хотя сердце при этом будто свинцом налилось.

Не потому что любила кого-то другого — нет. И я была уверена: Леон тоже не питал ко мне никаких чувств. Это был чистый расчёт — удобный союз, выгодный им обоим, но не мне. Для Леона — прочная связь с империей Мореля, для отца — надёжный зять и верный партнёр по делам. А я… я была лишь частью сделки.

И вот теперь он стоял передо мной — красивый, уверенный, ухоженный, как всегда. Костюм сидел безупречно; от лацканов тянуло лёгким ароматом дорогого парфюма.

Те же внимательные серые глаза, чуть прищуренные, и тот самый лукавый блеск, который я всегда так ненавидела за фальшь.

Отец стоял рядом и молчал. Он не произнёс ни слова — только наблюдал. В его взгляде читалось что-то настороженное, будто он взвешивал, как я отреагирую.

— Любимая, — сказал Леон с притворной теплотой, — я едва не сошёл с ума, пока тебя искали.

Слова ударили как пощёчина. «Любимая?» — хотелось мне крикнуть. — «Ты никогда меня не любил.» Но я лишь опустила глаза, а в голове вспыхивали воспоминания о моих любимых: янтарные глаза Кая, мягкая шерсть Арсена под моей ладонью…

— Простите… — выдавила я едва слышно, обращаясь скорее к отцу, чем к нему. — Я устала.

Я развернулась и ушла в спальню, не оборачиваясь. Я закрылась изнутри. Тишина ударила по ушам. Только собственное сердце стучало громко, будто отбивая ритм: беги.

Я опустилась на край кровати, прижала ладони к лицу. Отец… Ему я была рада. Но жених. Что теперь с ним делать? Папа ведь наверняка будет настаивать на своём…

Мысли путались. Перед глазами вспыхивали лица — то Кая, то Арсена, то Леона с его холодной, расчётливой улыбкой. Я легла на бок, не раздеваясь, и закрыла глаза.

Сон был тревожный, прерывистый. Я то падала в темноту, то всплывала на поверхность.

Разбудил меня рассвет и резкая волна дурноты. Я едва успела добежать до ванной. Меня рвало. Тело дрожало, ладони скользили по прохладной мраморной плитке.

«Не надо было есть так жадно вчера,» — оправдывалась я сама перед собой, но внутри уже закрадывался страх. Это было не похоже на переедание.

Я долго стояла у раковины, глядя в зеркало: лицо бледное, глаза огромные.

Всё утро я провела как во сне: пила воду, лежала, старалась ни о чём не думать. Съела яблоко — и, как ни странно, мне полегчало. А потом… Не может быть. Мысль пришла внезапно, будто кто-то шепнул её изнутри. Я сжала пальцы в кулаки. Всё совпадало — сонливость, дурнота и слабость.

— Что же мне теперь делать… — прошептала я.

Я поднялась, быстро оделась, нащупала в сумке кошелёк — внутри ещё оставались наличные. Я тихо вышла из номера, пока папа разговаривал с кем-то по телефону в спальне.

На улице моросил мелкий дождь. Ближайшая аптека уже была открыта. Дежурила молодая девушка: она пробила покупку — тест, бутылку воды и шоколадку для вида.

Я вернулась так же незаметно в наш номер, зябко поёживаясь под капюшоном. Ванная всё ещё была наполнена паром и зеркало запотело, потому что я забыла включить вытяжку.