Книга Очнуться волчицей, страница 28 – Наташа Айверс, Вивиен Ли

Хлопок двери, и я осталась одна.

Кай

Первое, что я помню из детства — кровь. Горячая и липкая, она стучала в ушах и заливала лицо. Помню грохот взрыва, мамин крик, рёв огня и скрежет железа. Мир качнулся, как будто небо рухнуло на землю, когда наш вертолёт упал в густой лес. Помню, как раненная мама вытащила меня из-под завалов, где было темно, тесно, страшно и не хватало воздуха. Вокруг всё плавилось, искрилось и трещало. Жар был таким, что обжигал лёгкие.

Помню, как мы с мамой бежали по лесу, спасаясь от преследователей, как мама кормила меня и грела, помню её запах, тепло, шершавый язык когда она оборачивалась в волчицу и вылизывала меня…

А потом… Помню, как мама меня спрятала, прошептав: «Не выходи. Что бы ни случилось». Я дрожал от холода и страха, слышал, как она ушла. А дальше — крики, удары и волчий рык. Потом… тишина. Я ждал долго. Когда начало смеркаться, вылез из моего укрытия. Мама лежала на снегу неподалёку, глаза открыты. А рядом с ней лежал чужой мёртвый волк.

Я пытался разбудить маму, прижимался к ней, звал, но она не отвечала. Так я остался один. Спотыкаясь я брёл по лесу, который был мне чужим. В нём не было ни одного знакомого запаха, ни единого оборотня поблизости. Зато волков — сколько угодно. Голодных и злых.

Двуногие тоже были. Они были хуже волков. Хитрее и безжалостнее, они приносили с собой в лес запахи собак, капканов и пороха. Я научился избегать и тех и других, прятаться, потому что ошибка могла стоить жизни. Но страшнее всего был голод. Он подтачивал меня медленно и неумолимо, вытягивая силы. И в какой-то момент, я отпустил контроль, отдал сознание зверю — тому, кто умел выживать на одних лишь инстинктах. Так я перестал быть мальчиком, и стал волком, потому что только у него был шанс выжить одному в глухом зимнем лесу.

А потом я встретил Альрика. Хотя тогда я бы не назвал это «встречей» — скорее, преследованием. Он выследил меня. Щенок, чуть старше меня, он шёл по моему следу упрямо, как взрослый волк и пах… странно, не как волк и не как человек. К тому времени, я уже забыл, что значит быть оборотнем и большую часть времени моё сознание спало, отдав контроль над телом своей волчьей сущности.

Много позже он рассказывал: они летели на север, и у вертолёта что-то случилось с двигателем — пришлось совершить экстренную посадку. Она вышла жёсткой, но обошлось. Пока пилоты возились с машиной, они с отцом решили «размять лапы» и ушли в лес в звериных обличьях. И тогда-то он и учуял меня.

Мы сцепились. Мне было страшно — один против матёрого волка и его волчонка, но бежать было некуда. Что странно — его отец улёгся рядом на снег. Настоящий альфа, огромный, с тяжёлым взглядом, он наблюдал за нами и не вмешивался в нашу грызню, позволив нам мутузить друг друга до изнеможения — пока лапы не начали подгибаться, а дыхание не вырывалось хрипом из груди.

После драки я уполз под поваленный ствол, зализывать раны. А волчонок — увязался за мной.

Они тогда так и не улетели, даже когда прибыла подмога. Этот Альрик, упрямый, надоедливый, с громким голосом и дурацкими превращениями из человека в зверя и обратно, возвращался снова и снова. Приносил мне мясо, совал его под нос, ложился рядом и делился теплом. А уж когда был человеком — говорил без остановки, о чём угодно.