Книга Очнуться волчицей, страница 30 – Наташа Айверс, Вивиен Ли

Постепенно я научился сдерживаться, запирать зверя за самыми крепкими дверьми, какие смог выстроить в своей голове. Я научился держать себя в узде, даже когда зверь внутри выл и рвался наружу.

Потому что я знал, стоит отпустить его на волю и я снова потеряю контроль.

И мне это вполне удавалось… до тех пор, пока мы не отследили фургон, в котором увезли жену и сына Альрика… Снег скрипел под ботинками, воздух был густой от запахов — крови, страха, рваных ошмётков тел и машинного масла.

Я осматривал следы, шёл по ним осторожно, пытаясь понять, жив ли Арсен. Его маму нам, к сожалению, спасти не удалось, Вирена была уже мертва, когда мы нагнали фургон.

Именно рядом с её телом меня резко накрыло. Помимо её запаха и запаха волчонка, я почувствовал… самку с запахом такой силы, что у меня потемнело в глазах. Я почуял не просто девушку, а волчицу. Она пахла, как пахнут самки перед течкой. Тонкий, звонкий аромат — неосознанного зова, пронзительного, цепляющего нутро. Но её крови на полу клетки в фургоне было так много, что я сомневался, выжила ли она.

Рык вырвался из груди, заставив охрану брата отшатнутся. Волк скребся, выл, крутился под рёбрами: «Ищи. Ранена.»

Я упёрся руками в кузов, чтобы не обернуться тут же, сорвавшись на бег за той, что как утверждал мой зверь, всё ещё была жива.

— Самка унесла Арсена, — наконец смог выдохнуть я. — Кто бы она ни была, она забрала нашего щенка. Я пойду по следу. Через лес.

Я кивнул в сторону узкой тропы, где были видны следы волочения человека.

— Вы держитесь на дистанции в полкилометра, левее и правее. Не лезьте вперёд. Просто гоните её к Рэдгрейву. Мы загоняем, а не нападаем.

На этих словах я осёкся, втягивая воздух, потому что волк рычал внутри как ревнивый самец, от одной мысли, что они будут так близко от «нашей» самочки:

— Ранн, сообщи моему брату… новости о его жене, где мы и куда направляемся. И… вызывай вертушку, дождись пока заберут её тело… А потом поднимайся по трассе в сторону Рэдгрейва. Если она выйдет на дорогу — бери её след, но не приближайся.

И, чуть тише, но с тяжёлым нажимом, обращаясь сразу ко всем, я придавил их силой альфы, пока один за другим сильнейшие волки стаи не опустили взгляды и не склонили головы:

— Кто сунется — вырву глотку. Она — моя.

Мой волк внутри заурчал с удовлетворением: «Наша.»

Щелчки пряжек ремней, стрекот молний, шорох ткани — и одежда полетела в багажник внедорожника, на котором мы приехали. Кто-то торопливо, но аккуратно сворачивал её и засовывал под сиденье. Другие просто бросали охапки вещей в приоткрытый багажник — как делали это сотни раз прежде. Мы привыкли. Нам не впервой охотиться в лесу.

Мороз впивался в голую кожу тонкими иглами, но мы почти не чувствовали холода.

Я наклонился вперёд, пальцы коснулись мерзлой земли припорошенной снегом. Ещё миг — и боль, огненной вспышкой, прошила всё тело. Позвоночник выгнулся, кости затрещали, смещаясь и ломаясь, мышцы дернулись, натягиваясь под кожей, которая уже покрывалась шерстью.

Я опустился на четыре лапы, тяжело выдохнул пар и низко зарычал, утыкаясь носом в снег.

Её запах резко ударил в нос: смесь страха, боли и чего-то невыносимо притягательного. Он был свеж, как утренняя роса на летнем лугу, и такой сильный, что не оставлял сомнений: она прошла здесь недавно.