Книга Очнуться волчицей, страница 32 – Наташа Айверс, Вивиен Ли

Волк ворчал, когда приходилось слишком долго сидеть в мастерской, но терпел, пока я был занят работой. Только иногда всё же рвал тишину низким, нетерпеливым рычанием:

— Бег. Охота. Кровь.

Я отвечал просто:

— Будет.

Дни у меня были однообразные: утренние пробежки по лесу в зверином облике, потом мастерская — шум, масло, запах железа, звон инструментов, вечером — тренировки или выезды за город. Иногда — охота или помощь Альрику в делах клана. Но чаще всего — тишина и одиночество.

Единственным, кто мог заставить меня бросить всё немедленно, был Арсен, мелкий щенок, маленький вихрь с глазами цвета утреннего неба. Он не умел молчать. Совсем. С тех пор как научился складывать слова в предложения, он говорил безостановочно: обо всём, что видел, слышал или просто подумал на ходу. Иногда проще было дать ему выговориться, пока он не выдохнется и не уснёт в изнеможении, чем пытаться вставить хоть слово. Волк называл его «наш щенок», и я не спорил.

Я видел в нём того маленького Кая, каким мог бы быть сам, будь у меня в детстве любящая семья и дом. Таким, каким я никогда по-настоящему не был. И, может быть, поэтому я всегда находил для него время, каким бы загруженным ни был мой день.

Это утро началось как обычно. На верстаке — разобранный карабин. Я стоял, протирая ствол масляной тряпкой, когда на столе завибрировал телефон. На экране — Альрик.

— Они пропали, — сказал он без приветствия, едва я поднял трубку. Голос его звучал ровно, но в нём слышался тот хриплый надлом, который бывает только при сильной тревоге у отца семейства, находящегося за несколько сотен километров на деловой встрече.

— Кто? — хотя я уже знал ответ.

— Вирена. С Арсеном поехали к её дяде вчера. Не доехали — и связи нет. А дядя попал в аварию по дороге, поэтому мне сообщили только сегодня утром.

В Рэдгрейве когда-то было два клана — наш и клан Лауренсов. Брак Альрика с дочерью их альфы был не романтической сказкой, а сделкой: союз ради объединения сил и земель. Не все были этим довольны, но в открытую никто не возражал, а потом родился Арсен, и кланы, казалось, забыли о старых разногласиях.

— Где видели в последний раз?

— Северная трасса, поворот на старую ферму. Выслал бойцов сразу как узнал, но их там нет.

Я отложил ствол, вытер руки о ветошь и уже шёл к оружейному шкафу.

— Выезжаю.

— Спасибо, брат, — сказал он, прежде чем я сбросил звонок.

Через пару минут мой пикап с усиленной подвеской и закреплённым в кузове ящиком оружия рванул с места, оставляя за собой клубы выхлопов.

В груди стягивался тот же холодный ком, что всегда рождался перед охотой — всё равно, шёл ли я на зверя или на того, кто дерзнул коснуться моего клана, моей семьи.

Шёл пятый день погони. Мышцы сводило усталостью, ледяной ветер хлестал по морде, вгрызаясь в кожу, но я не сбавлял хода. Запах теперь был свежим, тёплым, густым — он тянулся по воздуху, впивался в нутро, раздражал, как заноза под кожей.

Три дня назад я потерял её — зря прошёл вперёд, пока она пряталась у фермы. Вернулся, вышел на след, но сутки ушли впустую.

И вот она — прямо передо мной. Лёгкая, как тень, с серо-палевой шерстью, в зубах сжимает волчонка. Впереди нас видно развилку. Справа — Рэдгрейв. Налево — чужой клан. Она рванула налево.

— Поймать и загрызть! — приказал я волку.