Книга Очнуться волчицей, страница 43 – Наташа Айверс, Вивиен Ли

Внизу бурлила жизнь — смех, визг, плеск воды, — но сюда долетал лишь приглушённый стеклом гул. Я подошла к деревянным перилам балкона, высоким, доходящим мне почти до груди. Стоило наклониться и весь бассейн раскрывался как на ладони. Найдя Арсена среди других детей, я помахала ему через стекло. Он тут же заметил меня, замахал в ответ обеими руками, радостно сияя.

Развернувшись, я едва не врезалась в грудь Кая. Он стоял так близко, что жар его тела обжёг кожу, а запах — пряный, тягучий и хищный — тут же всколыхнул кровь.

Он открыл было рот, наверное, собираясь снова устроить допрос, но я не дала ему ни шанса. Стоило вспомнить разговор с Арсеном — и ярость взорвалась во мне, сметая всё на своём пути.

— Метка⁈ — выдохнула я, срываясь почти на рык. — Кто дал тебе право, а⁈ Ставить мне метку без моего согласия⁈

Слова вырывались хрипло, я вскинула подбородок:

— И что она вообще значит? Говори. Сейчас же!

Кай не шелохнулся.

— Я дал своему зверю команду тебя убить, — произнёс он отчётливо, каждое слово было, как удар. — Думал, ты предательница.

Его плечи заметно напряглись.

— Но зверь оказался умнее меня. Он послушал не разум, а инстинкт. Сразу понял: ты — наша пара. И поставил метку.

Он медленно выдохнул.

— Я виноват, — сказал он после паузы. И тут же, почти шёпотом: — И я рад, что зверь меня не послушал.

Я вскинула голову, глядя ему в глаза.

— И что теперь?

— Ничего, — его голос был всё так же ровен, но в янтарных глазах мелькнуло что-то. — Тебя это ни к чему не обязывает.

«Он врёт», — дёрнулось внутри так отчётливо, что я не сразу поняла: это моя мысль или голос волчицы.

— А правда, что… — я зло сузила глаза, — что эту метку другие оборотни видят?

Он протянул руку и коснулся моей шеи. Лёгкое, почти невесомое движение пальцев — и внутри вдруг проскользнула чужая эмоция: тихая вина, смешанная с нежностью и хищной радостью. Я наклоника голову, вслушиваясь в себя. Чьи это чувства? Ну не мои же. А значит, его эмоции, которые я чувствую через метку, что связала нас.

— Посмотри на меня, — сказал он тихо.

Я подняла голову — и оказалась запертой в клетке из его рук, упёртых в перила. Он был слишком близко, горячее дыхание касалось губ. Сердце колотилось в горле, колени предательски дрожали.

— Я отказываюсь от этой метки, — выдохнула я. — Я её не принимаю. Я — не твоя пара. Мне всё равно, что чувствуешь ты… Я к тебе ничего не чувствую.

Он наклонился ближе, янтарные глаза сверкнули.

— Метка ничего не значит, — прошептал Кай. — Если ты сама ничего не чувствуешь. Проверим?..

— Что ты… — договорить я не успела.

Его рот уже накрыл мой — горячий, требовательный, жёсткий. В этом поцелуе не было ни капли нежности, только сила и властность. Я задрожала… и сама не поняла, от чего: от злости — или от того жара, что мгновенно вспыхнул внутри.

Волчица

Я упёрлась ладонями ему в грудь, пытаясь оттолкнуть, но он только сильнее вжал меня в себя. Одной рукой он обхватил мою талию, прижимая так, что ткань одежды натянулась и я ощутила его жёсткое, горячее желание, и от этого у меня сбилось дыхание. Пальцы другой скользнули вверх по моей спине и легли на шею — ровно туда, где клыки волка когда-то пробили шкуру волчицы.

От этого прикосновения по телу пронеслась дрожь, и в тот же миг его горячий язык вторгся внутрь, жадно и властно, и всё внутри словно взорвалось: голод и желание слились в один мощный вихрь, разгораясь внизу живота.