Книга Очнуться волчицей, страница 45 – Наташа Айверс, Вивиен Ли

Он чуть отстранился, рассматривая моё лицо, словно любуясь. А я едва выдержала этот взгляд — щёки горели, дыхание сбивалось, и сильнее всего меня смущало то, что я сама тянулась к нему, что моё тело предало меня, и от этого хотелось провалиться сквозь землю.

Я попыталась разжать ноги, опустить их с его бёдер, но он не позволил. Его руки крепко держали меня, и в кольце его рук я чувствовала себя и в ловушке, и в безопасности одновременно.

— Тише… — его голос был низким и неожиданно мягким.

Его ладонь скользнула по моей спине, другая — по бёдрам, успокаивающе, почти нежно. Горячие губы снова нашли мою шею, выцеловывая каждый сантиметр кожи, лёгко прикусывая, разгоняя щекотные мурашки по телу.

Его дыхание прожигало, а пальцы рисовали по телу медленные, уверенные круги, и от этой властной ласковости дрожь накатывала сильнее, чем от его грубого напора минутой раньше.

— Вот так… — его голос был хриплым, срывающимся. — Ты моя. Но этого мало. Я хочу ещё… хочу тебя всю. Без одежды. Голую. В моих руках. Подо мной. И я не остановлюсь, пока ты не сорвёшь голос от крика.

Метка пульсировала под кожей, и я чувствовала в себе отголоски его эмоций: хищное торжество и горячее желание. И поверх всего — странная, почти болезненная нежность, от которой хотелось зажмуриться и отвернуться.

У меня внутри всё сжалось от стыда. Мы даже толком не знаем друг друга. Всё это неправильно. Я ненавидела себя за то, что моё тело жаждало его так отчаянно, словно он был для меня воздухом. И чем яростнее я пыталась отрицать это, тем сильнее метка тянула меня к нему, ломая мою волю и обнажая то, что я так боялась признать.

Он вдруг медленно поднял голову, словно вслушиваясь. На его лице появилось выражение, которое я узнала — сосредоточенное и настороженное, как в лесу перед появлением чёрных.

— Арсен возвращается, — сказал он спокойно.

Я резко распахнула глаза, сердце ухнуло в пятки. Арсен… вдруг он слышал?.. А если он поймёт?.. Горячая волна стыда и ужаса пронзила меня, О Боже, что я за мать, если даже не вспомнила…

Он будто уловил мои мысли, чуть встряхнул меня, останавливая панику, что захлестнула меня.

— Они с друзьями ходили мороженое есть. Всё в порядке.

— А… если кто-то… — слова сорвались сами собой, полные страха и вины.

Он крепко сжал меня в объятиях.

— Здесь нет ни камер, ни ушей, — его голос был спокоен. — Сквозь это стекло всё равно никто ничего не услышит. Арсен был далеко и ничего не заметил. А мои люди — слепы и глухи. Они знают: если увидят лишнее — будут мертвы.

В его голосе не было угрозы. Только сухая уверенность в том, что его слово — закон. И именно от этого по спине пробежал холодок. Он говорил о смерти так спокойно, что я дёрнулась, пытаясь вырваться.

В этот раз он позволил. Осторожно опустил меня на ноги, укутал в кардиган, который сам же сдёрнул несколько минут назад, и крепко взял за руку, не оставляя ни малейшей свободы.

Секунду назад я задыхалась от жара его поцелуев, растворяясь в нашем общем безумии, а теперь — будто ничего этого и не было. Передо мной снова стоял собранный, невозмутимый альфа, который держит под контролем всё: и людей вокруг, и меня.

Волчица

Он проводил меня в номер, всю дорогу не выпуская моей руки из своей. Я чувствовала на себе его тяжёлый взгляд, но, к счастью, он ничего не сказал — только открыл дверь и жестом пропустил вперёд.