Книга Красота внутри, страница 112 – Даша Семенкова

Просыпаться по утрам и понимать, что впереди еще один день, стало настоящей пыткой, и она подолгу лежала, закрыв глаза, и мечтала — вдруг сегодня про нее забудут. Но приходила горничная, распахивала шторы, и все начиналось заново.

Конечно, Вероника не позволяла себе окончательно распускаться и старалась на людях быть собранной, активной и доброжелательной. Вроде бы удавалось: ни слуги, ни Альберт, с которым они вновь общались как простые соседи, ничего не замечали или не подавали вида. Но одного человека провести не удалось.

Ребекка чувствовала состояние сестры и не понимала его причины. Она пыталась растормошить Веронику, вечно ходила за ней хвостом. То тащила на прогулку, то придумала заказать новые модные платья, то уговаривала съездить на курорт, где сезон был в разгаре — наверняка они встретят друзей, а то и обзаведутся новыми интересными знакомыми.

Вероника отказывалась, ссылаясь на дела, жару, плохое самочувствие, и иногда ловила себя на мысли, что почти ненавидит сестру.

Однажды Бекки заявила, что они давно не пели — еще немного, и она совершенно разучится играть. Вероника поддалась уговорам, но, вопреки ее ожиданиям, Ребекка выбрала не огромный рояль внизу, а белое пианино в той самой угловой комнате на втором этаже, где когда-то ангел показывал Веронике горящую золотом скалу на рассвете.

Петь она не смогла. Будто что-то сломалось внутри, и она лишилась голоса. Пейзаж за окном, залитый ярким светом полуденного солнца, казался постылым, раздражал. Захотелось закрыть окна ставнями, а лучше замуровать дверной проем, чтобы не осталось и напоминания об этом месте.

— Прости, милая, я кажется простудилась, — мягко сказала Вероника, виновато улыбаясь. — Горло болит ужасно, едва только пытаюсь запеть. Давай в другой раз, хорошо?

— Мики, — жалобно произнесла Бекки, глядя на нее серьезными темными глазами. — Давай куда-нибудь уедем. Не хочешь на воды — погостим у соседей, пусть даже у этой твоей противной подруги. Они нас давно приглашали. Тебе ведь плохо здесь, я же вижу.

— Солнышко, ну куда я поеду! У меня дела, к тому же нездоровится. Поезжай сама, ты со мной совсем заскучала.

Бекки вскочила и обняла ее, уткнулась носом в плечо.

— Как мне тебе помочь? — тихо спросила она. — Скажи, что случилось, мне все можно рассказать, я уже взрослая. Вдвоем мы обязательно что-нибудь придумаем.

— Ты и так себе напридумывала. Я просто приболела и все никак не поправлюсь, поэтому быстро устаю. Но это пройдет, и мы поедем, куда захочешь — ты и я, только вдвоем. Обещаю. А теперь будь ласка, попроси приготовить горячий отвар для горла, пусть подадут прямо сюда.

Когда сестренка послушно выбежала из комнаты, Вероника устало опустилась на единственный стул, тот, что у пианино. Коснулась клавиш — инструмент отозвался жалобным звуком, словно обиделся.

Она вдруг загадала — если начнет петь ту самую песню, ангел появится, и начала наигрывать мотив, но голос снова подвел. Бессильно уронив руки на колени, она опять уставилась в окно, на горы, светло-серые, пыльные и скучные.

— Мне так жаль, что мы спели всего один раз, — сказала она. — И что я все это время не догадывалась, кто ты. Мы ведь постоянно спорили, а могли бы целыми днями быть вместе и болтать обо всем на свете. Ты хотел посмотреть мир, а я заперла тебя в глуши.