Книга Красота внутри, страница 33 – Даша Семенкова

Дверь захлопнулась прямо перед носом возмущенной девицы. Вероника не желала продолжать перепалку и портить себе настроение из-за того, что местная первая красотка соизволила быть не в духе.

— Подругами нам все равно не стать, — рассуждала она, нарезая злосчастный огурец тонкими кружочками. — Так пусть хотя бы поймет, что доставать меня бесполезно.

Увы, такое пренебрежение явно задело гордячку. За ужином она хмуро наблюдала за сидевшей напротив Вероникой, которая кромсала на крохотные кусочки половину грудки цыпленка, очищенную от кожицы. В качестве гарнира на тарелке лежала скромная охапка листового салата с каплей масла.

— Поздновато начинаешь, за неделю твою фигуру это не спасет, — едва слышно сказала Афелиса и взяла из корзинки еще одну булочку.

— Зато к тридцати годам не зарасту целлюлитом от ушей до пяток, как некоторые, — отозвалась Вероника. Она понемногу начинала закипать. — Если эти некоторые не захлебнутся собственным ядом гораздо раньше.

— Кому как не тебе об этом знать. Твоего яда на всех нас хватит.

Афелиса неосторожно повысила голос, на что немедленно последовало замечание от восседающей во главе стола наставницы. Другие девушки, с любопытством наблюдавшие за разгоравшейся ссорой, моментально притихли и уставились в тарелки. Но спорщицы уже завелись и мало обращали внимание на происходящее вокруг.

— Ах, моего?! — воскликнула Вероника. — Да кем ты себя возомнила? Думаешь, буду перед тобой пресмыкаться как они все? Я такая же дочка аристократа, как и ты, и кланяться тебе не намерена.

— Леди, второе замечание! — предупредила наставница.

— Ты считаешь себя лучше других лишь из-за того, что наследуешь титул? — вскинулась Афелиса. Кошачьи глаза заискрились яростью. — Или потому, что твой отец ухитрился выгодно его продать?

Понимая, что этим поступком навлечет на себя большие неприятности, Вероника молча встала, взяла чашку со сливовым компотом и до последней капли вылила его на голову Афелисы. Наблюдая, как красные струйки стекают по ее волосам и расплываются пятнами на белом платье, Вероника почувствовала мрачное удовлетворение.

“Наверняка такое поведение соответствует характеру Доминики, — подумала она, посматривая на замерших в молчании воспитанниц. — Так что я, можно сказать, сделала именно то, что от меня ожидали”.

— Под арест! — рявкнула наставница. — Обе! Сию же минуту!

Завершить ужин им не позволили. Провожаемые изумленными взглядами всех присутствующих, скандалистки покинули столовую.

— Ты испортила мне платье, — с холодной ненавистью проговорила Афелиса, когда дверь карцера захлопнулась за ними.

После этого она уселась на скамью, расправила юбки и с выражением оскорбленного достоинства молча уставилась в стену.

Хмыкнув в ответ, Вероника осмотрелась. Комната, куда их привели, одним своим видом вгоняла в депрессию. Полуподвальная, тесная, узкая как пенал, пустая и темная. Свет проникал сквозь мутное окошко под потолком, расположенное почти у самой земли. Все, что можно было за ним разглядеть — верхушки сорной поросли.

Вся обстановка состояла из деревянной лавки, на которой сидела и дулась Афелиса, маленького грубого стола, простенькой кровати и стыдливо огороженного ширмой туалета. Кровать была одна: под арест обычно не сажали в компании, для них с Афелисой сделали исключение.