Книга Красота внутри, страница 35 – Даша Семенкова

— Если хочешь, чтобы я помогла тебе все вспомнить и стать прежней, то, пожалуй, откажусь, — неожиданно сказала Афелиса. — Но я поговорю с остальными. Попрошу относиться к тебе добрее. Ты ведь об этом просишь?

— Я не настолько глупая, чтобы думать, будто за неделю можно исправить то, что сложилось за несколько месяцев... или лет, неважно. Мне всего лишь нужно разобраться... в самых разных вещах. Я ведь ничего не знаю о мире за воротами пансиона, а про болезнь рассказала только госпоже Эббет и учителям. Даже родители не в курсе. Представь, каково это: оказаться одной в совершенно незнакомом месте?

Получив наконец возможность выговориться, Вероника рассказала обо всем. О том, что даже собственное тело ей незнакомо и как от этого не по себе. О враждебности окружающих, причины которой она не в силах понять, тем более исправить. И о мучениях, которые ей доставлял собственный внешний вид.

Когда она поделилась подробностями свидания с женихом, на лице Афелисы промелькнуло что-то вроде сочувствия, и Вероника догадалась, что та и впрямь может согласиться помочь.

— Если честно, я выгляжу просто чудовищно, — пожаловалась она. — Мне нужно срочно сделать что-то с лицом. Ты не подскажешь, где достать какие-нибудь средства для кожи?

— Знаешь, а ведь за эти дни стало заметно лучше, — признала Афелиса, окинув ее оценивающим взглядом. — Наверное потому, что ты перестала поглощать горы пирожных и жевать конфеты под одеялом и завела привычку каждый день принимать душ по три часа. Лицо посвежело, и прыщей как будто меньше.

— Я правда так делала? Поверить не могу! Зачем вообще взрослому человеку есть конфеты в постели?

— Может, чтобы ни с кем не делиться? Или боялась проголодаться во сне, — предположила Афелиса, пряча улыбку. Они переглянулись и рассмеялись. — Хочешь правду? Ты была ужасной чушкой.

— Я заметила это сразу, когда посмотрела в зеркало.

Напряжение спало, а тема ухода за собой оказалась интересна обеим. Девушки обсуждали кремы, припарки, пудры и помады, а также всякие ухищрения, с помощью которых пансионерки добывали запрещенную здесь косметику, до тех пор, пока в комнате не сгустились сумерки.

Увлеченные разговором, они бы и не заметили этого, но отвлекла открывающаяся дверь. Обрадованная Вероника приготовилась было выйти, но им всего лишь принесли миску с сухарями, кувшин воды и половинку свечи. Не промолвив ни слова, служанка вышла и вновь заперла замок.

— О, сухарики! — Вероника выудила один и с удовольствием захрустела. Закончить ужин им не позволили, потому она была голодной как волк. — Жаль, что без соли.

— Только не съедай их в один присест, это на весь день. На двоих.

— Так они что же, всю ночь нас тут продержат? Почему вообще не сказали, сколько нам сидеть взаперти? Даже в тюрьме заключенные знают свой срок!

— А это часть наказания, — отозвалась Афелиса, наливая воды на пару глотков в металлический кубок. — Они никогда не говорят.

Вероника высказала все, что думает о таких порядках, и сообщила, что отказывается от своей доли сухарей. В ответ на удивление Афелисы она легкомысленно заявила, что разгрузочный день пойдет только на пользу, и даже два разгрузочных дня — вряд ли наказание продлится больше, на это просто не оставалось времени.

Взаперти девушек продержали до следующего вечера. Вероника едва успела переодеться и привести себя в порядок, как ее вызвали на занятие по этикету. Строгая преподавательница ничего не сказала по поводу вчерашнего инцидента, но все можно было прочесть в ее взгляде. Не то чтобы ученица ее разочаровала, скорее, подтвердила худшие ожидания.