Книга Красота внутри, страница 97 – Даша Семенкова

— Хотела сделать сюрприз и выступить перед тобой и гостями, — соврала Вероника и скромно опустила ресницы. — К тому же после болезни долго была не в форме. Ты правда считаешь, что у меня хорошо получается?

Прижав руку к сердцу, Альберт ответил, что получается просто божественно. Он пообещал не рассказывать о скрытом таланте супруги никому из соседей, чтобы сюрприз удался, и попросил спеть еще что-нибудь для него.

Отказать она не смогла, да и восхищение в глазах Альберта было приятно. Вероника исполнила простенький романс, получила новую порцию комплиментов и попросила дозволения отпустить Бекки, которая играет уже битый час.

— Но я вовсе не устала, — возразила было сестренка, но Вероника ответила, что время уже позднее, а продолжить можно и завтра.

Нехотя Ребекка закрыла крышку рояля и ушла к себе, оставив супругов наедине. Некоторое время стояло неловкое молчание. Вероника не считала нужным разыгрывать роль любящей жены без зрителей. Альберт косился с любопытством, будто ждал, что она еще учудит.

— Если хочешь спросить, нет ли у меня других секретных способностей, то вынуждена разочаровать, — сказала она.

— Злишься? — спросил Альберт мягко. — Наверное, я смутил тебя внезапным появлением, это было не очень-то вежливо. Просто я услышал твой чудесный голос и не смог сдержаться, чтобы не заглянуть.

— Нисколько. Раз нравится, в следующий раз, когда соберемся репетировать, обязательно пошлем за тобой. А может присоединишься? Исполним что-нибудь дуэтом.

Альберт усмехнулся и сказал, что у него с детства ни голоса, ни слуха, но послушать девочек придет с удовольствием. И вновь окинул супругу любопытным взглядом, от которого ей стало не по себе.

Ситуацию спас дворецкий, сообщивший, что доставили письма. Воспользовавшись случаем, Вероника сказала, что взглянет на них сама, и поспешила в свой кабинет — место, которое Альберт предпочитал обходить по дуге.

«Кто знает, вдруг у него наконец появится повод гордиться такой женой, — думала она, проходя вслед за дворецким сквозь анфиладу комнат. — И не стыдно будет со мной показываться на светских раутах. Хотя я бы предпочла никогда не возвращаться в столицу — если даже дружеские встречи проходят с кучей условностей, страшно подумать, что творится на более официальных мероприятиях. Не веселье, а пытка».

В ночь перед приемом Вероника почти не сомкнула глаз. Стоило хоть немного задремать, как возникало чувство, будто о чем-то она забыла, что-то не учла. И она все думала, вспоминала, что это могло быть, перечисляла в уме разные мелочи и успокаивала себя — все в порядке. Но ощущение тревоги не отпускало.

Так и промаялась, засыпая урывками, пока не начало светать. Вставать сегодня все равно нужно было рано, и Вероника решила больше не мучиться, лучше в кои-то веки полюбоваться рассветом. Накинув пеньюар, она вышла из спальни и по пустому коридору, погруженному в сумрак и тишину, добрела до угловой комнаты.

Назначение ее оставалось для Вероники загадкой: пустая, с высоким потолком и белыми стенами, ни украшений, ни мебели кроме белого же пианино в центре. Полукруглая внешняя стена почти целиком состояла из окон, из которых открывался вид на долину за садом и скалистые вершины гор.

Наверное, жившие здесь дамы когда-то использовали ее как маленькую музыкальную гостиную, где играли для близких родственников или репетировали. Управляющий освободил ее от старой мебели, а обставить заново руки не дошли.