Книга Коллекционер, страница 76 – Стаси и Элен Твенти

Он почувствовал запах ее страха, смешанный с запахом старого камня. Она сжалась, ее глаза наполнились влагой, и она признала свое поражение.

— Да, — прошептала она, ее голос ломался. — Я боюсь. Больше, чем смерти.

Алекс медленно отступил от нее. Он подошел к проему, посмотрел на горизонт. Его руки дрожали от нервного напряжения. Он выбрал самую горькую правду.

— Ты показала мне мою мерзость, Кайена. Я почувствовал боль всех тех девушек, которых я использовал ради собственного самолюбия. Мое эго разбито. Он вернулся к ней. — Но потом я вспомнил тот мир, куда ты предлагаешь мне вернуться. — Его взгляд стал жестким. Он вспоминал Макса, клубы, пустые победы. «Что я там буду делать? Искать новую жертву? Пытаться поверить в то, что я не монстр?»

— Тот мир — выцветшая фотография, — продолжал он. — Он плоский. Там нет риска, нет чести, нет настоящей борьбы. Я вернусь туда, чтобы стать снова тем циничным никем, который бежал от скуки. Моя прошлая жизнь была ловушкой, но не из-за тебя. Из-за меня.

Он сделал глубокий вдох.

— А здесь? Здесь была настоящая борьба. Здесь я был полезен. Здесь я почувствовал боль и, следовательно, почувствовал себя.

Он медленно протянул руку, и на этот раз взял ее холодную ладонь. Он поднял ее руку и приложил к своей щеке.

— Я понял, что возвращение туда — это изгнание. Он смотрел ей прямо в глаза. — Ты спросила, чего я хочу? Я хочу перестать быть тем, кем я был все это время.

— Я пришел сюда за трофеем, Кайена. А нашел нечто, что не помещается ни в одну коллекцию. Я нашел не просто женщину. Я нашел тебя. Я нашел настоящую любовь. Ту, в которую я, циник, никогда не верил.

Он обнял ее, прижимая к себе крепко, ощущая тепло ее тела.

— Я не собираюсь никуда уходить. Мой дом — здесь. С тобой. Даже… — он слабо усмехнулся, — даже если ты иногда изрыгаешь пламя.

Ее лицо на мгновение застыло. Слова Алекса — «Мой дом здесь. С тобой» — повисли в прохладном воздухе башни. Она смотрела на него так, словно он говорил на незнакомом языке, и ее губы дрогнули в попытке что-то сказать. Но вместо слов, с ее ресниц сорвалась одна-единственная слеза. А за ней — другая.

Впервые за все время их знакомства, впервые за долгие годы своего ледяного одиночества, Кайена плакала. Это были не тихие, сдержанные слезы. Она закрыла лицо руками, и ее плечи затряслись от беззвучных, сокрушительных рыданий. Вся боль, весь страх, вся тяжесть ее проклятия и ее короны — все это вырывалось наружу.

Алекс не пытался ее успокоить. Он не говорил банальных фраз. Он просто снова опустился на колени перед ней, притянул ее к себе и крепко обнял, давая ей то, чего у нее никогда не было — безопасное место, где можно позволить себе быть слабой. Он держал ее, пока ее рыдания постепенно не стихли, сменившись тихими, прерывистыми вздохами.

— Прости, — наконец прошептала она, утыкаясь лицом в его плечо. — Я не… я не умею.

— И я не умею, — ответил он, поглаживая ее по растрепанным волосам. — Значит, будем учиться вместе.

Она отстранилась, глядя на него своими заплаканными, но ставшими невероятно ясными глазами. — Больше никаких секретов, Алекс.

— Никаких секретов, Кайена, — ответил он.

Прошло полгода. Замок изменился. И земли вокруг него — тоже.

Алекс, к великому неудовольствию старых советников и скрытому удовлетворению Рагнара, стал официальным советником леди Кайены. Он не лез в военную стратегию или большую политику. Его сферой стали «странности из другого мира».