Книга Коллекционер, страница 77 – Стаси и Элен Твенти

Простые, почти детские истины из его реальности здесь оказались революционными. «Кипятить воду для обработки ран и мыть руки перед тем, как лечить больного» — эта простая директива, введенная им в лазарете, за три месяца сократила смертность от ранений вдвое. «Не сажать на одном поле одно и то же два года подряд, а давать земле отдохнуть или сеять что-то другое» — этот принцип севооборота, о котором он смутно помнил из школьной биологии, уже обещал небывалый урожай.

Его главным вкладом стала психология. Он научил Кайену, что люди лучше работают за премию, чем из-под палки. По его совету она учредила ежегодный праздник урожая с призами для лучшего фермера, и деревня, до этого угрюмо платившая налоги, загудела от азартного соперничества.

Их споры никуда не делись, но теперь они были другими.

— Ты предлагаешь дать им слишком много свободы, — хмурилась она, глядя на его план по созданию ремесленной гильдии. — Они начнут требовать большего.

— Они начнут лучше работать, потому что будут работать на себя, а не на тебя, — отвечал он. — И в итоге твоя казна получит больше налогов. Это называется «мотивация», а не «свобода».

Она ворчала, но соглашалась. И видела, что это работает.

Рагнар наблюдал за всем этим с молчаливым изумлением. Он видел, как меняется его госпожа. Она все еще была сильной и властной, но из ее глаз исчезла ледяная тоска. Она смеялась. Часто, открыто, не стесняясь. Она спорила с Алексом до хрипоты, а потом они вместе сидели над картами до глубокой ночи.

Переломный момент для Рагнара наступил в один из дней. Его путь лежал через верхнюю галерею, выходящую в сад. Внизу, у клумбы с черными лотосами, стояли они. О чем-то спорили, как всегда. Алекс сказал что-то, указывая на цветок, и Кайена закатила глаза с преувеличенным негодованием. А потом рассмеялась.

Это был не тихий, сдержанный смешок, который Рагнар иногда слышал в ее присутствии. И не холодная, острая усмешка победителя. Это был… свободный, беззаботный смех. Смех женщины, которая на мгновение забыла о весе короны на своей голове. Смех, которого он, Рагнар, не слышал никогда.

И в этот момент что-то внутри него, твердое и злое, что он лелеял все эти месяцы, треснуло. Он всю жизнь служил ей, готовый умереть за нее в любой миг, но он никогда не мог подарить ей этого — легкости. Он мог принести ей голову врага, но не улыбку. Он мог защитить ее от меча, но не от ее собственного одиночества. Этот чужак, этот болтун со странными идеями… он смог. Не силой, а словами. Не мечом, а смехом.

Тяжело вздохнув, Рагнар отвернулся от окна. Его ревность не исчезла. Но поверх нее легло смирение.

Однажды Рагнар застал Алекса на тренировочном дворе. Тот показывал молодому стражнику простой прием самообороны из своего мира — как использовать вес противника против него самого.

— Ты… изменил ее, — сказал Рагнар, подойдя. Это была не угроза, а констатация факта.

— Нет, — Алекс повернулся к нему. — Она позволила себе измениться. И стала от этого только сильнее. Ты разве не видишь?

Рагнар долго смотрел на него, потом перевел взгляд на окна покоев Кайены, где горел свет. Он видел то, чего не мог дать ей сам — легкость. Счастье.

— Защищай ее, сказочник, — глухо сказал он.

— Всегда, — ответил Алекс.

Рагнар коротко кивнул и ушел.