Книга Печатница. Генеральский масштаб, страница 111 – Алена Шашкова

— Чувство ослаблено, — пробормотал Григорий Иванович. — Или вовсе не доходит.

Он спрятал булавку обратно, потом открыл свой саквояж и достал оттуда карандаш и бумагу. Видно, использовал для своих рабочих заметок.

— Возьмите, — врач вложил в руку Фридриха карандаш. — Я вам сейчас буду задавать вопросы, а вы попробуйте написать «да» или «нет».

Григорий Иванович распорядился подложить под бумагу опору, и Марфа тут же встала рядом с бароном. Карандаш в руке Фридриха держался из рук вон плохо: ослабшие пальцы дрожали, точности движения не было. Но он четко писал как минимум первую букву. Правда, не по-русски — по-немецки.

— Что же… Очень хорошо. Очень… Но все же остается опасность повторного удара, Варвара Федоровна, — сказал в итоге врач, забирая карандаш и бумагу. — Поэтому для пития и приема пищи сидеть хорошо. Но пока может быть опасно.

Он убрал все в свой саквояж и поклонился Фридриху.

— Доброго вам здравия.

Я тоже поклонилась отцу и вышла вслед за врачом. Теперь мне оставалось узнать его итоговое заключение. Мы прошли в гостиную, где Григорий Иванович устроился за столиком и расставил письменные принадлежности.

Несколько минут он просто молча сосредоточенно что-то записывал, а потом присыпал бумагу песком.

— Что же, Варвара Федоровна, — убирая все обратно произнес Григорий Иванович. — Я написал все свои наблюдения в этой бумаге. Передам ее непосредственно Алексею Дмитриевичу. Но смею похвалить вас. Вы следите за отцом с большой заботой и вниманием. Это отрадно.

Дальше он дал мне несколько советов, которые в общем и целом не противоречили наказам Анны Викторовны и — да неужели! — даже не включали в себя обязательное кровопускание и пиявок.

— И обязательно следите за животом, — напоследок сказал врач. — Если два дня стула не будет — пришлете за мной.

— Благодарю, Григорий Иванович. Буду ждать от вас записку, сколько мы должны вам за вашу милость, — ответила я.

Тут снова прозвенел звоночек.

— Варвара Федоровна, поручик Градский к вам. По поручению его превосходительства, — объявила Дуня.

— Я пойду, — врач поклонился. — Здоровья вашему батюшке. Да и вам, баронесса, последить бы за собой.

— Постараюсь, — я присела в книксене. — Дуня, проводи Григория Ивановича, а поручика попроси подождать меня в кабинете.

Я позволила себе взять несколько минут на то, чтобы перевести дух. День за окном уже давно перевалил за половину, и Светлоярск накрывали ранние из-за пасмурного дня сумерки. Очень хотелось спать и опустить руки. Но кто тогда от этого выиграет? Точно не я.

Градский ждал в кабинете, стоя, как будто на дежурстве: по стойке смирно и держа в левой руке головной убор.

— Варвара Федоровна, — поручик поклонился. — Его превосходительство велел передать расчет по личному обязательству в полном объеме.

Очень кстати. Сегодня надо максимально разобраться с основными финансами, раздать долги, отложить на срочное и важное… И посмотреть, останется ли хоть что-то.

Градский положил на стол запечатанный пакет и расписку. Я вскрыла пакет: кредитные билеты, аккуратно сложенные, и серебро отдельным мешочком. Пересчитать? Нет, не буду. Это генерал — точно не из тех, кто будет обманывать. Скорее пулю себе в лоб пустит, чем опустится до такого.

— Сто пятьдесят рублей кредитными билетами и тридцать рублей серебром, — сказал Градский. — Как указано.