Книга Печатница. Генеральский масштаб, страница 14 – Алена Шашкова

Сиволапов окинул меня взглядом один раз. Задержался на шпателе, вернулся снова к скромному платью, забранным волосам. Явно ожидал чего-то другого. Может, заплаканную девицу с дрожащими руками.

Получил меня, спокойно смотрящую на него. Я демонстративно отложила шпатель на комод и показала рукой на стол, давая понять, что я жду.

— Варвара Федоровна? — произнес Сиволапов с таким выражением, будто уточнял, не ошибся ли дверью.

— Иван Прокофьевич, соблаговолите присесть. Чай только что вскипел, не обидьте отказом, — сказала я.

Он помедлил — ровно столько, чтобы показать, что садится по собственному желанию, а не потому что предложили — и опустился в кресло. Взял блин. Я налила ему чай. Проявила уважение.

Некоторое время он молчал, и я не торопила. Пусть поест. Голодный человек разговаривает хуже.

— Варвара Федоровна, голубушка, не до церемоний нам, — сказал он, промокнув губы салфеткой, однако ко второму блину потянулся. — Долг — дело серьезное. Батюшка ваш занял, батюшка болен. Значит, с вас спрошу.

Ну не удивил, что уж там.

— Конечно, — кивнула я. — Имеете право.

Брови купца медленно поползли вверх, он, кажется, даже про блин забыл. Что, ожидал увидеть, как я буду оправдываться или юлить? Нет уж. Вести разговор из позиции слабого — заведомо проигрышный вариант.

— Хотя куда вам, барышне, с этим управиться. Может, дядюшку вашего позвать? — в голосе Сиволапова слышались снисходительные покровительственные нотки.

Хотя на шпатель он все же поглядывал. Я дождалась, когда Дуня нальет мне чай в фарфоровую чашку, и кивнула ей, что можно уходить — деловые переговоры обычно при прислуге не велись.

— Дядюшка мой бежит впереди паровоза, — ровным голосом, без капли дрожи ответила я. И только потом подумала, что паровозы тут еще не так распространены. — Папенька, дай Бог ему здоровья, жив, типография работает.

— Ну, работает так работает. Только деньги от этого не появляются, Варвара Федоровна. Батюшка ваш должен мне за три поставки дров. Сто двадцать рублей серебром. Вот вексель.

Сиволапов достал из внутреннего кармана бумагу и развернул передо мной, демонстрируя свои самые серьезные намерения.

— Вы человек деловой, — пробегая глазами по строчкам векселя, произнесла я. — Скажите прямо — вам деньги нужны сейчас, или вам нужно, чтобы деньги у вас были?

Этот вопрос окончательно обезоружил купца. Его манера не сработала, а другой он не придумал. Еще и вопросами странными с толку сбили.

— Ежели вы настаивать на долге будете, — ответила я, — завтра отдам вам проценты. Двенадцать рублей, как по договору сказано.

— Да как же отдадите-то, голубушка?

— Серебром, — в том же тоне сказала я.

— Откуда оно у вас? Долги не батюшке вашем, не один я такой, — Сиволапов, глядя на меня как на дурочку, улыбался. — А типографией заниматься некому. Людей нет. Кто печатать-то будет?

— А вот купец Еремеев другого мнения, — возразила я. — А какие у него к завтрашнему дню листы будут! С модульной версткой, с акцентированием. Весь город только о его листках говорить будет. И вот у него деньги будут.

Иван Прокофьевич явно представления не имел, что это, и слова показались ему весомыми. Заинтересовали — уж если купец первой гильдии у нас заказ сделал, да еще и новомодный… Точно не показатель упадка.