Книга Печатница. Генеральский масштаб, страница 97 – Алена Шашкова

— Уходит, Матвей. Нужно подклад сделать чуть плотнее и выше. Получится?

— А то ж, барышня. Все сделаем, — сказал наборщик и вернулся к своему столу.

Ванька с Петькой сразу же прилипли к нему. Да и Федоткин не удержался, сунул свой нос в работу Матвея.

— Свет не закрывайте, — проворчал он. — Вон ту бумажку подайте.

У станка тоже работа не стояла. Рябов выудил из мешка железные полосы, клещи, напильник, сверла и какой-то тяжелый молоток с короткой ручкой. Унтер-офицер оказался из тех людей, которые разговаривают мало, зато каждое слово двигает дело.

Они со Степаном, найдя общий язык, переговаривались по поводу того, как закрепить шестерню, чтобы выдержала хотя бы до окончания заказа. Но что я точно поняла из их разговора — к кузнецу идти придется. И дай то Бог, чтобы его умений хватило сделать нужную деталь.

Когда Матвей пересобрал набор, ручная печать мало-помалу пошла. Я к тому времени уже собрала и перевязала все готовые стопы, поэтому внимательно следила за аккуратностью оттисков с ручного станка. И считала.

Получалось намного меньше, чем я рассчитывала: я-то прикидывала по тому, как работали Степан с Матвеем, а с новым человеком все шло медленнее. И вместо пятидесяти у нас выходило немногим больше тридцати. Да и наборщик уже начал уставать.

— Матвей, поставь за станок Федоткина, — сказала я, глядя, как тот тяжело вытирает пот со лба.

— Да куда ему? Не знает же.

— А не попробует и не узнает. Ты за оттиском смотри.

Матвей тяжко вздохнул, но противиться не стал.

Дунька отправила Феньку за постными пирогами и горячим взваром, а когда та принесла, заставила всех сделать перерыв. И хотя солдаты пытались отказаться, никто, конечно, не позволил им этого сделать.

С шестерней Степан и Рябов справились уже изрядно после обеда. А вот с осью им пришлось повозиться. Вроде бы и было заметно, что изгиб на ней есть, но такой, что сразу не поймешь, как править.

Они покатали ее в одну сторону, в другую…

— Вот здесь, посмотрите, — не выдержала я. — Прям совсем немного, но будет мешать.

— Добрый глаз, — хмыкнул Рябов. — Будем править.

Степан держал, Рябов бил. Потом снова катали. Я снова всматривалась, ища неровности. Так прошла еще пара часов, а потом вернулся Пастухов с ремнем.

— Шорник ворчал, — доложил он Рябову. — Сказал, что за такую спешку три цены брать надо. Взял две.

— Сойдет.

— Сейчас принесу деньги, — сказала я и уже встала, чтобы пойти в дом.

Но Пастухов мотнул головой:

— Его превосходительство велел записать все нужные расходы на военный счет.

Я сжала кулаки. Просто благодарность? Расчет? Или желание доказать, что все же он был прав. А! К черту. Пусть делает что хочет, а мне сейчас важнее запустить Кениг и доделать заказ.

— Передайте его превосходительству мою благодарность, — сказала я ровно.

Пастухов вытянулся:

— Так точно.

Кениг все же собрали. Когда за окнами уже стояла глухая ночь, а мальчишки все скопом начали зевать. Да я сама уже готова была лечь где-нибудь тут на лавочке, закутаться в шаль и так, чтобы меня месяц как минимум никто не трогал.

Сначала печатный станок пришлось долго и упорно настраивать, хуже, чем в первый раз. Потом колесо крутили очень медленно, постоянно прислушиваясь к любому постороннему скрипу или стуку. И только когда стало понятно, что все идет как надо, вышли на нормальный темп.