Книга Академия для отчаянной невесты, страница 100 – Полина Миронова

Чтобы защитить семью, он вместе с Феликсом Нелавилем, своим соратником и помощником, придумал отчаянный план — инсценировать полное разорение и бегство. Родерик Блэквальд должен был проиграть все состояние, разрушить помолвку дочери и сбежать, став изгоем. Он думал, что мы с матерью и сестрами уедем в северное имение его бабушки, подальше от опасности. Но в эти планы вмешался лорд Мансис, который, как выяснилось, тоже был связан с некромантами. Именно он устроил так, чтобы я, старшая дочь, оказалась здесь, играя роль приманки для отца, от которого хотели отчаянно избавиться.

Чтобы спасти и спрятать отца ректор и декан Нелавиль с помощью сложной магии превратили его в зверя, того самого Барсика, который мог принимать человеческий облик лишь на несколько часов в сутки.

Все они: ректор, декан, завхоз, мой отец и Грегори вели тайное расследование, пытаясь выявить некромантов среди преподавателей и студентов. Грегори попал в их команду не так давно и случайно, потому что активно искал путь в подземелья и исследовал тайные ходы.

— На Феликса было несколько покушений, — закончил Грегори. — Последнее — как раз тогда, когда он «перевозил в другую академию» твою подругу Лизи.

Тут я не выдержала.

— Скажи, а почему он на ней так поспешно женился? — выпалила я. — Это что, часть плана? Защитить ее так... радикально?

Грегори вздохнул и посмотрел в сторону.

— Это... другая история, Виктория. Очень личная. Думаю, Лизи или сам Феликс расскажут ее тебе, когда придет время.

Я скептически подняла бровь. Слишком уж много «личных» и «других» историй крутилось вокруг.

Грегори, увидев мое выражение лица, неожиданно рассмеялся.

— Ладно, хватит на сегодня секретов! — А потом он вдруг хитро усмехнулся и спросил уже серьезно: — Надеюсь, ты поняла главное? Мы с тобой все еще помолвлены. И теперь я официально, как твой будущий муж, заявляю: не смей даже улыбаться другим парням. Особенно тупоголовым блондинам, которые любят персиковый цвет в одежде.

Грегори сказал это с такой напускной суровостью и с таким блеском в глазах, что все мои страхи и обиды растаяли, как утренний туман. Я рассмеялась сквозь подступившие слезы, и в следующий миг его губы нашли мои.

Этот поцелуй был не похож на наш украденный первый. Он был медленным, глубоким, полным обещания и невысказанной нежности. Вся тяжесть последних недель, весь холод одиночества отступили, сменяясь теплом, которое разливалось по всему телу, от кончиков пальцев до самых корней волос. Мир сузился до его губ, рук, державших мое лицо, до его дыхания, смешавшегося с моим. Я задрожала. Низ живота запульсировал жаром и груди стали такими чувствительными.

— Стоит оставить молодежь на пять минут, как они тут же прилипают друг другу, как пиявки, — раздался у двери язвительный голос декана Нелавиля.

Мы с Грегори разом отпрянули друг от друга. В дверном проеме стоял декан Нелавиль, а за его спиной — ректор, господин Краунк и мой отец. На лице Феликса играла та самая ухмылка, которая всегда выводила меня из себя.

Грегори, не смущаясь, парировал:

— А вы, дядя, лучше бы на себя посмотрели, когда ваша жена находится в радиусе мили.

Все присутствующие, даже суровый ректор, фыркнули. В воздухе повисло странное, нервное, но все же настоящее веселье.